Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Погоня за погоней


Погоня за погоней

Сообщений 21 страница 38 из 38

21

Напуганная возможностью встречи с Мирпуа-старшим и неизбежным неприятным объяснением, появление его сына Отильда встретила с заметным облегчением. Которое, не зная истинной его причины, вполне можно было принять за радость, что должна испытывать любая женщина, когда у нее появляется достойный защитник.

- Эн Пейре, вы так похожи на своего отца, что могли даже не называть себя, - воскликнула юная донна, робко улыбаясь. – Я бы все равно вас узнала. Ведь минувшей ночью мы все гостили в замке вашего родителя, и он сокрушался о том, что вы уехали в Монсегюр, и потому не сможете сопровождать мою госпожу, мадонну Агнес де Тренкавель, до границы ваших владений. Хвала Создателю, что вы не поехали с нами. Потому что участь наша была ужасна.

Теперь уже девушка бросила быстрый взгляд на якобы спящего франка. Они с мессеном Мирпуа разговаривали по-окситански, Отильда не знала, понимает ли крестоносец их разговор, а ведь ей предстояло говорить о его соотечественниках нелицеприятные вещи.

- Когда господин виконт решил отправить жену в Арагон, все приготовления к путешествию проходили в строжайшей тайне. Никто не мог даже помыслить о том, что намерения наши станут известны северянам, и они отправят за мадонной погоню. Всего в получасе езды от Бессета на наш отряд напали французы. Все погибли, эн Пейре, и люди виконта, и те храбрецы, что отправил с нами ваш отец. Виконтесса схвачена, мой отец… пленен.

Тут Отильда запнулась. О том, что эн Арно угодил в плен, она знала со слов де Прэ. У нее пока не было оснований ему не верить, но все же…

22

Радость, мелькнувшую на милом личике, было естественно и лестно принять на свой счет, а много ли надо молодому мужчине, и без того очарованному тем, что он успел увидеть, и тем, что вообразил?

- Ваш отец, мадонна? Клянусь вам, если только он еще жив, мы его вызволим!

Пьер-Роже умудрился сначала дать это пылкое обещание, и лишь потом сообразить, что не знает имени дамы и того, кто ее родитель. И что ему сейчас надо не пытаться срифмовать в уме восхищенные строки, посвященные темным косам и синим очам, а расспрашивать, сколько было французов и куда они направились после схватки. Ответ на последний вопрос, пожалуй, был очевидным. Куда же, если не под Каркассон! С такой добычей, как молодая жена мессена де Тренкавеля, куда еще можно торопиться?

- И вашу госпожу мы тоже отобьем, - добавил Мирпуа уверенно. Ведь он находился сейчас на своей земле, а франки, сколько бы их ни было, тут чужаки. – Но вы должны помочь мне, мадонна. Расскажите, сколько их было, что вы видели, что помните. Но прежде назовите мне свое имя, мне не терпится узнать его и навеки сохранить в моем сердце!

23

Готье в это время думал, что лучше было бы, если бы стрела рутьера угодила ему в спину. Тогда можно было бы лежать на животе и не страдать, пытаясь удержать на лице выражение безмятежной отстраненности от происходящего. Или, может, стоило попросить девицу как следует треснуть его по голове поленом? Тогда беспамятство было бы настоящим, и ему не пришлось бы выслушивать выкрутасы знаменитой окситанской куртуазности.
Понимал де Прэ далеко не все, но то, что южанин обещает как следует наподдать крестоносцам, чтобы произвести впечатление на даму, было ясно. Неясно было, что больше всего злит его самого – сама нелепая клятва или то, что этот с неба свалившийся герой сходу обещает Отильде то, что она пообещала нормандцу.
«Может, они просто всегда так разговаривают, и обещания эти вовсе не имеют цены?»

Сине-красный рыцарь желал знать численность французского отряда. Готье тоже был бы не прочь узнать, сколько людей за душой у самого окситанца. Вряд ли целая армия, но не исключено, что достаточно для того, чтобы больно ужалить его соотечественников, и без того потрепанных минувшим боем. Эх, хотя бы одним глазком да выглянуть сейчас на улицу!
Увы, приходилось и дальше разыгрывать из себя незадачливую жертву крестоносного оружия: ни вздоха, ни движения, ни звука.

24

- Отильда де Бедельяк, мессен. Я дочь шевалье Арно де Бедельяка, а он, по несчастливому стечению обстоятельств, был командиром отряда…
Зная отца, юная донна не сомневалась в том, как он сейчас страдает. Даже если поверить в случившееся предательство и твердо знать, что силы бросившихся в погоню франков изначально превосходили силы, которыми располагал эн Арно, все равно отец будет винить себя в случившемся. И если бы только эн Пейре мог исполнить то, что обещает…
Девичий взор затуманился надеждой. Надеждой на то, что все еще можно исправить, можно освободить мадонну Агнес из лап крестоносцев, можно смыть пятно бесчестья с совести ее родителя, можно отстоять Каркассон, можно повернуть время вспять к счастливым мирным дням.
Отильда вздохнула.
Ей хотелось быть полезной, хотя бы словом, подробным рассказом, посодействовать победе рыцарей Мирпуа.
- Все началось с того, что мы услышали звук рога, эн Пейре, - начала девушка, стараясь в этот момент не глядеть на того, кто протрубил в этот злосчастный рог. В остальном она старалась быть точной, говоря о том, что Онфруа де Термез узнал французов и предположил, что отряд их невелик, потому что встречался с ним раньше. О том, что ее отец принял решение вступить в бой, и о том, что внезапно крестоносцев оказалось намного больше, чем они предполагали.
- Донна Агнес велела дамам бежать, я укрылась в роще, - Отильда до боли закусила губу, вспоминая рутьера. Но об этом она рассказывать не станет. – А потом вернулась на место сражения. Один из рыцарей оказался жив, хоть франки и приняли его за мертвого. И я привезла его сюда, в деревню. Вот и все, мессен. Вот как все было.

25

- А повозка? - задал вопрос присоединившийся к разговору Перейль. Во дворе не нашлось ничего примечательного, кроме рыцарского скакуна с попоной Бедельяков в стойле, поэтому кузен Пьера Роже предпочел войти в дом следом за родственником. - Повозка, на которой путешествовал маленький виконт и кормилица? Вы видели ее на дороге на месте схватки?

- Нет, мессен*, - отрицательно покачала головой девушка.

- Повозка задержит их, Пейре, - обрадовано воскликнул эн Раймон, предполагая, что франки прихватили с собой медлительную конструкцию. Хоть и не понимал, зачем, ведь ребенка по счастливой случайности спас от пленения его наставник. – И по бездорожью с ней не проедешь. Я немедля пошлю следопытов на поиски.

- Донна Отильда, я направляюсь в замок, - напомнил Пьер Роже, бросив на юную красавицу полный искреннего восхищения взор. Желание его поквитаться с франками крепло с каждой минутой, в нем смешивалась естественная для молодого мужчины жажда подвигов, родственные чувства (ведь попавший в плен эн Арно - давний приятель его отца) и чувства, далекие от родственных. Маленькая девочка, которую он едва помнил, расцвела, подобно нежному южному цветку, и Пьер Роже, который сам не так давно отмахивался от дружеских шуток о том, что девицы засматриваются на него, теперь не мог оторвать взгляда от дочери отцовского друга.
- Там мы условились о встрече с людьми графа де Фуа. И я почту за честь сопроводить вас, мадонна, под защиту неприступных стен нашего родового гнезда.

*ответ согласован

26

Отильда заметно растерялась. Она ожидала чего-то подобного, и в иных обстоятельствах была бы счастлива принять покровительство шевалье де Мирпуа, но оставался еще эн Готье, которого совершенно невозможно было бросить тут, и так же невозможно – везти в замок. Последнее означало плен, и, крестоносец, который к тому же наверняка вслушивается в их с эном Пейре разговор, вряд ли без сопротивления позволит обойтись с собой подобным образом.
- Мессен, я была бы рада последовать за вами, - юная донна опустила взгляд и заговорила как можно мягче, надеясь, что отказ ее не обидит рыцаря, не заслуживающего пренебрежения к его великодушию. – Но не могу оставить раненого шевалье. Мы кое-чем обязаны друг другу, я обещала, что останусь рядом… Но, уверяю вас, хозяин и его домочадцы – люди добрые и заботливые, они помогут нам добраться до Мирпуа, - добавила она, поясняя, что никакая опасность ей не угрожает. – Вы же умоляю, поспешите, покуда надежда еще не потеряна: есть люди, нуждающиеся в вас куда больше, чем я!

27

Настроение у де Прэ испортилось, особенно после того, как рыцарь упомянул о подмоге из Фуа, которую они ждут. Кажется, южане готовы были собрать серьезные силы, жертвуя временем в угоду числу бойцов. А граф некстати замедлил передвижение крестоносного отряда трофейной колымагой. Слушать все это, не имея возможности вмешаться и хоть что-нибудь предпринять, было мучительно. Поэтому когда Мирпуа предложил донне Отильде увезти ее с собой в замок, нормандец мысленно воззвал к благоразумию юной дамы. Пускай соглашается, пускай уезжает, тем самым развязав ему руки. Крестьяне с вилами не так уж и страшны, как-нибудь он с ними договорится.
Но любого рода благоразумие никогда не бывало сильной стороной женской натуры. Девушка предпочла отказаться от любезности соотечественника. Разумеется, из-за самого Готье. Трогательная забота, но если «красно-синий» возьмется ее уговаривать, все еще сильнее запутается. Если бы он мог хотя бы парой коротких фраз перекинуться с окситанкой! Но, увы, сейчас это невозможно…
Оставалось лежать и дивиться причуде мироздания, по которой донна де Бедельяк так искренне пытается его спасти, но при этом не прочь угробить всех его товарищей-крестоносцев.

28

«Мы с шевалье кое-чем обязаны друг другу».
Слова Отильды вызвали странное раздражение у Мирпуа. Они предполагали связь, более крепкую, чем случайное знакомство, и раненый рыцарь вновь удостоился пристального взгляда Пьера-Роже, на этот раз почти неприязненного. Впрочем, молодой окситанец понимал, что невозможно нахрапом претендовать на сердце женщины, тем более что пока, кроме обещаний, он ни в чем не преуспел. И раненый шевалье сейчас находится в выигрышном положении, он, по крайней мере, пролил свою кровь в бою с франками. Вот когда им с кузеном удастся освободить виконтессу и отца донны, она наверняка взглянет и оценит его иначе.
- Мадонна права, - заметил рассудительный Перейль, - тут ей не угрожает опасность. Ваши земли, к счастью, не кишат франками, нам нужно выследить и уничтожить всего один отряд этих северных псов, да и те уже не охотятся, они загнали свою дичь.
Рассудительность кузена, всегда такая уместная, сейчас показалась Мирпуа явленной некстати. Но у него не было возможности отрицать правоту Раймона.
- Как только мы доберемся до замка, донна Отильда, первым же делом я отправлю за вами и этим мессеном подобающий эскорт, - пообещал Пьер-Роже. – Дожидайтесь моего возвращения в обществе моего отца, ибо я намерен привезти вам вашего.
Азартно блеснув черными глазами, он поклонился девушке и поторопился покинуть ее общество прежде, чем воображение подскажет ему повод задержаться подле юной красавицы.
- У Арно де Бедельяка красивая дочь, - заметил ему в спину шагающий следом кузен. – Эх, чует мое сердце, скоро не видать нам задушевных холостяцких пирушек…
- Ты всегда хотел, чтобы я остепенился, - усмехнулся Мирпуа. – А теперь на попятную? Не бойся, там еще какой-то шевалье есть.
- И мы даже имени его не спросили…
- Вернемся с победой – спросим...

29

- Где мои меч и кольчуга?!

«Какой-то шевалье» чудесным образом исцелился от беспамятства, едва южные рыцари убрались из дома. Разлеживаться было некогда. Черт побери галантный юг. Де Прэ понимал, что надо завязывать с местным гостеприимством прежде, чем из замка Мирпуа и правда кого-нибудь пришлют за ними.

- Справьтесь у крестьян сами, мадам, если не хотите, чтобы я с ними разговаривал, - предложил он Отильде, пытаясь подняться со своего ложа, и на этот раз попытка эта стала более успешной, чем несколькими часами ранее. Рыцарь оказался на ногах, и, пошатнувшись от слабости, уточнил.

- Нет, пожалуй, только меч.

Необходимость снова облачаться в кольчугу виделась раненому непосильным в его положении бременем. Ну и ладно, он собирался побыть пока гонцом, а не бойцом. Жизненно важно было предупредить своих о намерениях Мирпуа. Иначе не видать его соратникам по походу не только воинской славы и добычи, но многим – и света завтрашнего дня.

30

Отильда не понимала еще, что совершает ту же ошибку, что уже совершили до нее многие наивные девушки, и что суждено совершать вновь и вновь многим наивным девушкам после нее. Вместо того, чтобы ответить благосклонностью на благородные душевные порывы, обращая свой взор на рыцарей вроде Термеза или Мирпуа, она металась, словно зачарованный пламенем свечи мотылек, между доводами сердца и рассудка, подтверждая рассуждения многих мудрецов о том, что любовь – это болезнь, что поражает нас без нашего желания и ведома.

- Я никуда вас не отпущу! - воскликнула донна де Бедельяк, вскакивая на ноги следом за мужчиной. – Это безумие!

Хотя на самом деле француз вовсе не был безумным, он беспокоился о судьбе своих людей. Глупости говорила и делала исключительно она сама, оказавшись между двух огней и не желая несчастья ни де Прэ, ни молодому Мирпуа, ни мадонне Агнес.

- Вы же понимаете, если я дам вам уехать, вы предупредите своих о планах эна Пейре… Теперь, когда вы все слышали….

Отильда в отчаянии заломила руки, не желая становиться соучастницей франков.

31

- Теперь, когда я все слышал, я просто не могу не уехать.

Готье нечем было утешить взволнованную девушку. Видит Бог, она требовала от него невозможного, того, что лежало далеко за пределами их взаимных любезностей.
A Dieu mon ame. Ma vie au roi, Mon cceur aux dames, L'honneur pour moi.
Это были красивые слова благородного девиза, но если выкинуть из головы игру в куртуазное служение, существовали вещи, о которых женщинам не следовало просить мужчин.

- Не пытайтесь мне помешать, мадам. Что бы ни произошло, на вас нет вины.

- Мне не нужно было лгать, - всхлипнула Отильда.

- Возможно, - согласился де Прэ. – Слишком поздно выдать меня мессену де Мирпуа, он, кажется, уже уехал. Зато крестьяне с вилами все еще тут…

Меч нашелся без участия окстанки и почти предсказуемо, потому что вилланы не посмели ни припрятать рыцарские вещи, ни, тем более, стащить их: аккуратно сложили в дальнем углу у стены все то, что сняли с нормандца, пока его перевязывали.

-  …Но я не советую откровенничать с ними, - предупредил приободрившийся Готье. Потертая рукоять привычно легла в ладонь, возвращая рыцарю пошатнувшуюся было уверенность в том, что он может за себя постоять. – Иначе мне придется убить их, мадам. Уверен, вы бы этого не хотели.

32

- Я бы хотела… хотела…
Голос Отильды дрогнул и сорвался, она даже не смогла по достоинству оценить угрозу, высказанную крестоносцем. Просто смотрела на него, умирая от страха при мысли что видит, быть может, в последний раз.
- Я хотела бы, чтобы вы остались в живых, эн Готье, - пролепетала она и, ощутив, что сама едва держится на ногах от слабости и волнения, ухватилась за руку франка, неловко поправляя дрожащими пальцами совершенно не нуждающуюся в исправлении повязку у него на плече.
- А что, если вы не найдете своих? А что, если наткнетесь на разведчиков эна Пейре? – продолжала безнадежно спрашивать девушка, некстати вспоминая, как плакала украдкой матушка в те дни, когда эн Арно отправлялся в очередной поход. И с каким рвением донна Беатрис возносила бесконечные молитвы в замковой часовне. Неужели это все, что остается на долю женщины, когда мужчины гладят рукоятки мечей нежнее, чем своих возлюбленных?
- Рубашку… хотя бы рубашку наденьте, - попросила Отильда сдавленным голосом: ну с чего ей плакать в самом деле. Да кто он такой, этот серный упрямец, чтобы из-за него плакать?! - Куда же вы вот так поедете, с одним мечом?!

33

- Мадам… Отильда…

Давненько за его судьбу не переживали с подобной искренностью, а когда девушка напомнила ему про рубашку, де Прэ посетило настойчивое желание согласиться разом на все ее уговоры и никуда не ехать. Потому что сейчас у них была одна камиза на двоих, а в некоторых ситуациях снять одну рубаху и надеть одну рубаху – далеко не одно и то же.
Комкая тонкое полотно, Готье с силой прижал к себе Отильду, скользнул острожным поцелуем по ее виску, потом вниз, по щеке, запоминая солоноватый привкус ее слез.

- Я бы мог солгать вам… что для вас по-прежнему безопаснее всего оставаться рядом со мной… Но это не так...

Ладонь мужчины требовательно легла на девичий затылок, пальцы вплелись в густой шелк волос, губы наконец-то нашли губы донны.
Куртуазный кавалер на его месте, наверное, почтительно преклонил бы колено и поцеловал край рукава прекрасной дамы, но нормандец не чувствовал в себе ни малейшего желания быть или казаться галантным. В конце концов, вдруг дама права, всякое может случиться: копье, меч, стрела…
Вспомнив о стреле, Готье вспомнил и о рутьере, а вместе с этим – об красноречивых отпечатках на нежной шее девушки. Вспомнил,  и хватка его ослабла. Кровь глухо пульсировала в висках, но де Прэ не хотел уподобляться тому, другому. И не хотел оставлять о себе дурную память.
После перерванного поцелуя осталось мучительное послевкусие, как от глотка воды в жару: слишком мало, чтобы утолить жажду, но достаточно для того, чтобы пить захотелось еще сильнее.

- Сейчас вам лучше остаться тут, вдали от войны, - с сожалением признал крестоносец, продолжая перебирать пальцами темные пряди распушившейся девичьей косы.
«Неприятно, но правда. Даже если этот южный паладин продолжит вокруг нее вертеться. А ведь он продолжит. Если, конечно, жив останется…»

Отредактировано Готье де Прэ (2015-05-19 10:37:04)

34

Когда эн Готье начал целовать ее, Отильда замерла, постигая нехитрую истину: все мужчины выражают желание одинаково, но не все мужчины одинаково желанны.
Объятия рутьера не вызывали у юной донны ничего, кроме ужаса и отвращения, но сейчас все было иначе. Каждое новое прикосновение мужских губ отзывалось в груди Отильды, где-то глубоко внутри, под самым сердцем, теплым толчком нежности. И тепло это накатывало волной, постепенно заполняя ее всю, размягчая, словно золотистый воск, застилая взор блаженной пеленой и лишая девичий разум последних остатков благоразумия.
Поехать с ним? Куда угодно, хоть на край света… Но нет, он этого не хочет, он хочет, чтобы она осталась  тут, в Мирпуа, «в безопасности».
- Вы оставляете меня, - выдохнула Отильда с тихой укоризной. – Оставляете…
И, неосознанно пытаясь отстрочить момент расставания, робко погладила мужчину по щеке, а потом, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его сама. Как умела.

За занавеской послышался короткий смешок, и донна, вздрогнув, отпрянула от нормандца, возмущенно оглянувшись на покачивающуюся мешковину.
Застуканная на месте преступления Петронилла даже не покраснела.
- Ах, мессен, вы очнулись, что за радость! Матушка велела передать, - с почтительным поклоном она протянула французу чистую рубаху взамен его собственной, испорченной кровью настолько, что Корба засомневалась, стоит ли вообще с ней возиться, чтобы отстирать.
Место за холщевым пологом вилланка облюбовала вскоре после ухода эна Пейре. Петрониллу снедало всемогущее женское любопытство. Красивая дама отказалась ехать с их молодым хозяином в замок, и уж тут-то последняя глупышка догадается, что все дело в раненом рыцаре.
Трубадуры не баловали жителей маленькой деревушки визитами, да и в замок, где гостей сеньора развлекают жонглеры, не выберешься. А тут такой случай…
Петронилле показалось, что донна и ее паладин разговаривают между собой на каком-то чудном наречии, но и Отильда, и де Прэ могли об этом не беспокоиться. Любознательную девицу мало волновало, что они говорят, да и слышно ей было плохо. Куда любопытнее, что они будут делать.
Проникшаяся происходящим зрительница не смогла сохранить свое присутствие в тайне, и ей пришлось явить себя. Теперь, кланяясь мужчине, она все же украдкой со снисходительным сочувствием поглядывала на девушку. Ну кто же так целует кавалера?

35

Готье не успел обрадоваться неловкому поцелую невинной красавицы, своей искренностью вдвойне превосходящему ценность сноровки в такого рода ласках. И тем более не успел им воспользоваться.   
Отильда торопливо отстранилась от него, и, взамен благосклонности возлюбленной рыцарь получил чистую сорочку и улыбку бойкой крестьянки.
- Благодарю, - коротко обронил де Прэ, помня о своем лангедойль, обещании помалкивать, данном донне, да и просто не желая сбивать Петрониллу с толку звучанием речи, в которой она мало что разберет.
Немногословность благодарности нормандец возместил заинтересованным взглядом. Ишь, смешливая какая. Прямо героиня пастурели.

Целомудрие, столь восхваляемое в благородных девицах, никогда не считалось достоинством для мужчин, так что у де Пре имелся достаточный опыт приятного общения с хорошенькими простолюдинками. И с высоты этого опыта он не видел в любопытствующей вилланке опасности для себя. Что бы ни произошло, своих односельчан с вилами она призывать не станет.
Готье усмехнулся и принялся надевать рубаху, стоически игнорируя боль в плече, к которой он уже начал, кажется, привыкать.
Что ж, коли девице больше нечего им предложить, ей придется удалиться. Он велел бы ей предать кому-нибудь из мужчин распоряжение седлать коня, если бы знал, как подобное должно звучать на окситанском. Увы. А значит, коня придется седлать самому.

36

На растерянном личике Отильды можно было различить множество оттенков смущения. Ей не пристало робеть под взглядом простолюдинки, как бы она ни поступала, это ее, благородной девицы, дело, а вовсе не забота какой-то любопытной крестьянки. Но вся беда в том, что едва к бедной донне возвращалась способность размышлять здраво, то, что происходило между ней и франком, виделось постыдным ей самой. Не потому, что он ей нравился, а потому, что он нравился ей вопреки всем доводам рассудка. Оставаясь при этом врагом людям, которые были ей дороги. И сколько бы Отильда не корила себя за эту слабость, стоило ей на мгновение забыться, и девушка тут же тонула в пучине неожиданно обрушившегося на нее запретного чувства вернее, чем несколько дней назад – в реке.
Сейчас ее спасло появление Петрониллы, а в следующий раз?

«Следующего раза не будет», - решила донна, и мысль эта оказалась подобной клинку, вонзающемуся в грудь. Так больно! Но разве у нее есть выбор?
Ей так хотелось, до умопомрачения, до предательской дрожи в коленях хотелось, чтобы эн Готье остался. Но, оказавшись вне его объятий, Отильда поняла, что желание ее эгоистично, и на самом деле,  - несмотря на ее же собственные слова и оправдания, - никак не связано с намерениями помочь эну Пейре или мадонне Агнес. Все остальные поступали по велению долга, по законам чести, по необходимости, соблюдали обещания и клятвы, и лишь она действовала, охваченная страстью, предавая и свою семью, и свою госпожу, и свою родину.

Жаркая краска стыда выплеснулась на девичьи щеки.
- Сорочка кстати, добрая девушка, - выпалила Отильда, отворачиваясь, чтобы не видеть, как одевается француз. - Потому что мессен рыцарь уезжает.
- Уезжает? – изумилась Петронилла. – Так ведь он же…
Дама, однако, не шутила, да и синеглазый мужчина, покончив с рубахой, ловко опоясывался мечом.
- Тогда я на счет коня… Отцу, стало быть…
Уходить ей не хотелось, но задержаться ей не предлагали. Тяжело вздохнув, девица отправилась за родителем, торопясь огорошить его новостью а потом поскорее вернуться, и, быть может, досмотреть финал разыгравшейся в их доме альбы.

37

Нет ничего более непредсказуемого, чем настроение женщины.
То не покидай, то убирайся. Миг тому слезы и поцелуи, и вдруг застывшие плечи и непреклонно-прямая спина.
Де Прэ и близко не мог себе представить все то смятение чувств и бурю мыслей, что бушевали сейчас в хорошенькой темнокудрой головке юной дамы. Враги, предательство… Такие мысли не каждому мужчине «по плечу».
- Вы даже не обернетесь ко мне на прощание, мадам?  - поинтересовался он, оправляя потрепанную котту.
Золотые львы запылились, а на синем стало слишком много бурого: грязь и кровь, своя и чужая, подсохнув, пятнали гербовую лазурь. А ведь война еще только началась. Кто знает, что ждет этих львов впереди.
– Что ж, ладно. Прощаемся на ощупь.
Нормандец почувствовал, что девушка вздрогнула, когда он обнял ее за плечи. Вздрогнула, но не обернулась. Вот ведь упрямица.
- Когда все закончится, я найду вас, - вздохнул де Прэ, на миг прижимаясь щекой к пушистым волосам Отильды. Ладонь его, растревожив косу, добралась до девичьей шеи, пальцы подхватили шнурок нательного крестика и последовали по нему грудь донны, пока не отыскали сам крест.
- Видите, на распятии клянусь. Я вас найду, а вы меня дождетесь. А до того дня… Хранит вас Бог, мадам…

38

Отильда нашла в себе силы держаться на ногах, пока француз уходил. А потом беззвучно осела на солому, уткнувшись лицом в холщевое полотно, которое все еще хранило тепло тела покинувшего этот дом мужчины. А может, донне просто так казалось.

- Вам плохо, госпожа?
Полный сочувствия голос Петрониллы вывел донну де Бедельяк из оцепенения.
- Просто голова закружилась… Не знаю, что со мной, - откликнулась Отильда слабым голосом. Она чувствовала себя сорванным соцветием, вроде бы все на месте, и земля, и небо, и лепестки все еще нежны, и цветок радует чужие взоры… И в то же время он уже чахнет, погибает без воды и питавших его корней.
- Этот недуг, - понимающе заметила вилланка, - часто посещает и девиц, и дам. Когда кавалер молод и хорош собой, как тут голове не закружиться? Вот возьмите, госпожа, выпейте, я вам молока принесла.
- Это совсем не то, что ты думаешь, - Отильда от досады прикусила губу и поскорее взяла у крестьянской девушки крынку, чтобы скрыть предательский румянец, вновь тронувший ее щеки.
- А что я думаю? Вовсе я ничего и не думаю, - тут же заулыбалась Петронилла. – И с чего бы мне о таком думать? А только он так обнимал вас! Я все видела… случайно.
Девица уселась у ног донны и принялась мечтательно накручивать на палец прядь волос.
- Ах, если бы вы, госпожа, взяли его за руку, да положили эту руку себе на грудь…или еще куда… То и он бы не уехал, и у вас бы голова не разболелась.
- Перестань! – вырвалось у Отильды. Они и без того чувствовала себя несчастной. По словам крестьянки все выходило так просто. Но ей, благородной девушке, не нужны практические советы по fol amor, она не какая-то пастушка, чтобы им следовать. Или нужны?
- Прошу тебя, замолчи. Не мучай меня!
- О, моя бедная госпожа, у меня такого и в мыслях не было! – Петронилла никогда не считала себя злой девушкой, и тут же принялась утешать опечаленную донну. – Вы такая красивая дама, кто вас увидит, вовек не забудет. Возвернется ваш рыцарь, ну а вы тем временем молока выпьете, кудри расчешете и станете еще краше…
«Не вернется», - мысленно возразила Отильда. - Между нами и франками теперь кровь и вражда. Пока Каркассон в осаде, не вернется. Не возьмут город – не вернется вовсе. А если возьмут… Боже всемогущий, о чем я только думаю!»

Эпизод завершен


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Погоня за погоней