Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » А la guerre comme а la guerre


А la guerre comme а la guerre

Сообщений 41 страница 55 из 55

41

- Славный удар! - помощь пришла оттуда, откуда де Мир ее не ожидал.
Перед боем он, кажется, даже мысленно изыскивал повод оставить Джордана в городе, уж больно хрупок казался ему начинающий рыцарь, зашибут в рукопашной и имени не спросят.
Теперь Пейре был рад тому, что де Ланта вовремя оказался рядом. Мальчишка умел, а главное, хотел сражаться, иногда последнее в бою важнее первого, потому что первое знак опыта, а второе - героизма.
Потом он спросит, обязательно спросит, и про первый раз, и про страх: был ли? Но сначала им нужно выбраться живыми из этой переделки.

Наконец, южане влетели на первые улочки Сент-Винсента, по которым уже расползались клубы дыма. Предместье занялось сразу в нескольких местах, так что скоро тут сделается жарко в буквальном смысле этого слова.
Франки явились из дыма, подобно призракам. В тот момент, когда де Мир позволил себе понадеяться, что они наконец-то отвязались от преследователей. Пешие, они не казались серьезной преградой для конницы. Но прежде, чем окситанцы подняли своих врагов на копья, один из солдат исхитрился ткнуть своим копьем в бок лошади де Ланты.
- Вы живы, Джордан?
Пейре де Мир развернул коня, оглядываясь, рассмотрел среди клубов дыма силуэты бургундцев и тихо выругался. Свора герцога проявляла настойчивость в преследовании. Видать, они хорошо запомнились воинам христовым.
- Давайте руку, садитесь позади меня.

Отредактировано Трувер (2016-01-08 23:42:26)

42

Всякому, кто недооценивает своего противника , неизбежно  приходится  горько об этом пожалеть. Отец не единожды говорил ей об этом, а теперь Альенор самой довелось убедиться в его правоте.

Хвала Господу, пеших франков, которые попытались преградить им путь на склоне у реки , было не столько, чтобы их небольшой отряд увяз в этой толпе. Не столько, чтобы  на  свою беду потратить на них  слишком  много  времени.  Когда окситанские рыцари пробились в пригород, юная донна облегченно вздохнула, вновь убедившись – Господь с теми, на чьей стороне правда . И вновь прошептала, как молитву: « Господь на нашей стороне  ..»
Неба  за клубами дыма уже было плохо видно, яркий солнечный свет потускнел , в дымном мареве, что заволокло Сен –Винсент  терялись  перекрестки, улочки и переулки .  Но эн  Пейре, похоже, мог найти дорогу в этом  лабиринте даже ночью.  Так что Альенор уже ни о чем не волновалась.  И думать забыла о франках , которых в Сен-Винсенте уже более чем хватало. Но  они очень скоро  напомнили о себе…

Когда ее конь стал падать, Альенор  даже  не сразу поняла, что произошло.  Но она все-таки успела в последний момент  спрыгнуть на землю.  Только нога подвернулась, и юная донна упала на колени.  Хорошо, что франкам  было уже очень  не до нее… Когда Альенор поднялась на ноги, с  врагами уже было покончено, а эн Пейре протягивал ей руку:
- Благодарю, мессен

Мессен де Мир напомнил  Альенор ее старшего брата, чьим именем она решила назваться.  Сразу вспомнилось как они еще совсем детьми скакали по горным дорогам и цветущим лугам  на одном коне … Но сейчас ей  до слез было обидно, что она даже не заметила того удачливого копейщика… Было жаль хорошего коня, а еще  юная донна очень боялась теперь оказаться обузой, помехой  в бою  – если  на пути к Миндальным воротам им встретятся еще какие-нибудь франки …

Отредактировано Альенор де Ланта (2016-01-10 18:42:05)

43

Юноша казался легким, но и конь де Мира уже подустал в запале боя. Всадник почувствовал, как ходуном ходят конские бока под коленями и забеспокоился. Еще не хватало загнать второго скакуна. Споткнется от усталости, упадет на скаку, и вот тогда дело плохо.
На них, - отстающих, - оглядывались, и Пейре махнул рукой вперед, указывая своим людям на ворота.
- Не останавливайтесь!
А потом и сам оглянулся, зло щурясь на яркие гербы, мелькающие сзади сквозь плети серого дыма. Где-нибудь на турнире это было бы красиво, сейчас просто опасно. Если бургундцы их нагонят, он получит копье в спину без всяких экивоков. Вернее, де Ланта получит копье в спину, потому что сидит сзади. А вот мальчишку, одного мальчишку, конь домчит до Миндальных ворот без труда.
- Вот что, эн Джордан...
Де Мир снова натягивал повод, и это было большой глупостью. Или единственным верным выбором. Тут уж каждый рассудит по своему.
- Езжайте-ка дальше без меня. Да не заблудитесь сгоряча. Я... Я раздобуду себе другого коня, - ухмыльнулся Пейре, за бравадой пряча неприятное понимание того, что один пеший рыцарь мало что может противопоставить конному отряду. Даже задержать бургундцев надолго у него вряд ли получится, не то, чтобы действительно надеяться лошадь у них отбить. Он все же не Сид Компеадор.

44

Поначалу Альенор беспокоилась только об одном  - как бы случайно не назвать эна Пейре именем своего старшего брата. Именем, которым назвалась сама. Ведь тогда все получится глупо до невозможности, слишком много придется объяснять,  и чем этот разговор завершится, вообще неизвестно. Но очень  скоро юная донна  убедилась, что бояться нужно вовсе не этого, а встречи с теми, на кого то и дело оглядывался  Пейре де Мир. Конь мессена де Мира явно устал, а теперь ему приходилось нести сразу двоих всадников в броне. Он все сильнее отставал от остальных. А бургундцы явно вознамерились сполна   рассчитаться с южанами за дерзкую вылазку.

Услышав, что эн Пейре намеревается сделать , Альенор похолодела. Ведь это все из-за нее!  Но никто из рода Лавеланет, никто из рода де Кервера  никогда не прятался  от опасности за чужой спиной. И Альенор не собиралась позорить сразу два достойных семейства…. Точнее даже три…
Потому у юной донны получилось отогнать страх перед неизбежным. И нарочито беззаботно  ответить де Миру:
- Нет, эн Пейре, - раз вы  собираетесь добывать себе другого коня,  для меня дело чести вам в этом помочь . Я ведь  проворонил того копейщика. Да и мне самому конь не помешает…

Лишь бы   мессен де Мир не заметил , что губы у нее дрожат...  Хотя как он заметит - у нее же закрытый шлем... Альенор  уже вполне  понимала ,  что скорее всего здесь все для нее и закончится -  конница по ним просто пройдет. И тут юной донне  в голову пришла   мысль, которая вполне могла оказаться спасительной:
– А не заготовили  ли вы, мессен,  поблизости отсюда каких-нибудь подарков франкам?

Отредактировано Альенор де Ланта (2016-02-24 15:35:48)

45

Рыцарь только зубами скрипнул.
Благородство - страшное обоюдоострое оружие. Ты пытаешься спасти человека, тот слишком благороден, чтобы бросить тебя в критической ситуации. И в конце концов вы оба в беде на радость врагам.
Эн Пейре с удовольствием разъяснил бы все это эну Джордану, но времени для долгих разговоров у них не было.
- В таком случае вы слазьте, - велел он коротко. Потому что у конного бойца против конных шансов больше. Одно копье у де Мира все еще было, другого, конечно, никто не подаст, но обойдемся тем, что есть.
«О каких еще подарках толкует мессен? Нашел время... »
Никто из защитников города не был настолько хитроумен, а главное, не обладал достаточным временем для того, чтобы организовывать в Сент-Винсенте ловушки для франков. Да, они подготовили, насколько могли, предместье к обороне, перегородив многие улицы так, чтобы за завалами могли спрятаться лучники. Но, занятый боем с пехотой на холме, де Мир не мог знать наверняка, как обстоят сейчас дела тут, в Сент-Винсенте. Где окситанцы еще держат оборону, где отступили под защиту городских стен. Так что рассчитывать на помощь своих не приходилось. Пока что из дымного марева возникали только враги.

Юный де Ланта спрыгнул с крупа коня на землю, а Пейре развернул скакуна навстречу бургундцам и зажал под мышкой копье.
В это время дверь одного из домов приоткрылась, и старуха, в которой де Мир, если бы он удосужился оглянуться, возможно, признал бы еврейку, встреченную ими с бароном Кабаре вчера вечером, замахала руками, пытаясь обратить на себя внимание Айленор.
- Сюда, молодой господин, сюда!

Отредактировано Трувер (2016-01-17 07:22:28)

46

Вот и случилось то, чего Альенор больше всего боялась.  Хвала Господу, эн Пейре  хотя бы передумал спешиваться.  Ведь   пеших противников всадники просто сметают -в  этом  юная донна за одно утро  успела убедиться очень быстро , причем несколько раз.
Альенор сама уже подумывала спрыгнуть с коня де Мира , понимая, что  от нее в предстоящем бою проку никакого, скорее наоборот, только никак не могла решиться. А решимости этой  от нее в итоге даже не потребовалось….

Но что теперь? Стоять и смотреть,  как за твою неосмотрительность сполна  расплачивается другой? Врагу такого не пожелаешь… Нет, нужно что-то сделать!  Но что сейчас может сделать она? 
Альенор как завороженная  смотрела на приближавшихся бургундцев , которые в дымном мареве пока походили на призраков, но,  увы, были более чем реальны…. Да, о том, чтобы затеряться  где-нибудь в переулках , у нее  даже мысли не возникло.
-  Господи, подскажи, как быть, Господи, не оставь..., - забыв привычные слова молитв,  шептала юная дама.

Наконец  она  осмотрелась вокруг. И только тогда заметила старую еврейку, махавшую руками с порога. Старуха что-то ей кричала….
Зовет спрятаться в доме? Этого еще не хватало…

Отредактировано Альенор де Ланта (2016-01-31 23:19:57)

47

Улочка была узкой. Зажатые стенами домов, бургундцы перестроились в несколько рядов, так что внезапно атакующий их всадник-южанин полностью смешал рыцарский строй, увязнув в нем.
Первого из противников де Миру удалось вышибить из седла, сохранив свое копье. Со второго удара, уже не такого сильного, как хотелось бы, копье преломилось, наконечник его остался в щите француза, лошадь того шарахнулась в сторону, мешая и своему всаднику, и его товарищам добраться до эна Пейре. Который продолжал орудовать обломком копья, потом потянулся за мечом. Но тут бургундская булава расколола его щит, и это обстоятельство решило исход боя, и без того недолгого, в пользу франков. Окситанца атаковали стразу с нескольких сторон, и защищаться от ударов было нечем, даже если рыцарь и успевал отбить некоторые из них, все равно прочие попадали в цель. Та же булава, - де Мир успел запомнить статного бойца с бургундским крестом и лазурными шевронами на гербе, - вскользь задела Пейре по шлему, и в глазах у него день мигом сменился ночью. Молодой человек тяжело вывалился из седла, избежав возможности быть зарубленным, но теперь рискуя оказаться затоптанным гарцующими вокруг лошадьми.
- Мы их потеряли, - тяжело дыша после погони и не скрывая раздражения сообщил своим рыцарь, возглавляющий отряд. Везучие южане, пользуясь замешательством преследователей, окончательно растворились в лабиринте узких пригородных улочек. 
На де Ланта франки не обращали внимания. Просто какой-то застывший в отдалении мальчишка, почти незаметный в затянувшем все вокруг дыму.
- Возвращаемся к своим. Коннице в этих трущобах делать нечего!
Бургундцы отступили, на месте недавнего боя задержались только двое из них.
- Жак, поймайте лошадь, - велел оставшийся подле де Мира рыцарь своему сержанту. - Она недурна. С паршивой овцы, как говорится…
«Паршивая овца» внезапно шевельнулась, и бургундец вскинул копье, намереваясь поставить финальную точку в судьбе эна Пейре.

48

Глаза застилали слезы . То ли от дыма, то ли от страшного ощущения собственного бессилия…Яростная схватка закончилось очень быстро. Иначе  и быть не могло.  Как только предводитель бургундцев  скомандовал отступление, Альенор бросилась к месту боя, молясь, чтобы для эна Пейре  не оказалось  уже слишком поздно.,  И уже на бегу  заметила, что двое бургундцев решили задержаться возле де Мира.  Зачем – легко догадаться. 
- Господи, не оставь, -  снова прошептала юная дама.

Бургундцы ее не видели, они вообще смотрели в другую сторону.  Да, бить в спину против всех законов чести.  Но позволить добить лежащего без чувств  - худшее бесчестье.  Особенно зная, что эн Пейре вступил в неравный бой из-за нее. Бог свидетель, иного не остается…..
Толедский клинок – подарок дяди, Родриго де Кервера, называвшего  Альенор «Прекрасным рыцарем» чаще, чем именем, данным ей при крещении, пошел вверх серебристым крылом.. Юная донна  ударила,  держа  «меч войны» обеими руками, вложив в этот удар все свои  силы, отчаяние и злость на незваных гостей,  Потому что ударить второй раз ей никто не позволит. … А против всадника с копьем  с одним мечом не выстоять..   Сталь окрасилась  кровью, бургундский рыцарь  выронил копье и стал медленно заваливаться в сторону.

Второй бургундец  с  громким проклятьем развернул коня и  рванул из ножен меч.
Альенор  отскочила , понимая , что защититься  может только клинком своего меча…  И что особо надеяться ей не на что.
Но удара не было. Ибо  сержант внезапно отправился вслед за рыцарем  - в грудь бургундца вонзилась арбалетная стрела .
Если бы Альенор  оглянулась, она бы увидела на крыльце дома , откуда  недавно махала ей старая еврейка, горожанина с арбалетом.  Но оглядываться ей было некогда. Юная донна опустилась на колени возле де Мира и  непослушными руками  стала расстегивать  ремешки его шлема:
- Эн Пейре, очнитесь……

Отредактировано Альенор де Ланта (2016-02-03 22:35:35)

49

- Оххх…
Де Мира не нужно было просить дважды.
Рыцарь был оглушен падением, но уже начал понемногу приходить в себя, и голос «Джордана» только ускорил дело.
В голове звенело. Пейре никогда не думал, что это поэтическое преувеличение может оказаться столь близко к правде. Он уставился бездумным взглядом в лицо склонившегося над ним юноши, пытаясь одновременно решить, как избавиться от боя колоколов под шлемом, и понять, отчего у юного де Ланта так странно блестят глаза. 
- Вы что же, плачете, эн Джордан? - наконец, удивился он. Разум все же справился со второй задачей. А потом и с первой: де Мир с трудом сел и с удовольствием стянул с головы помятый шлем.
Их окружали мертвецы. Бургундский шевалье, под которым на сухой пыли растекалось свежее кровавое пятно. Неподалеку еще один франк с арбалетным болтом в груди.
- Теперь у нас целых три лошади, - заключил эн Пейре, пытаясь понять, в состоянии ли он забраться в седло хотя бы одной из них. - Ваших рук дело?

Из дыма выступила фигура арбалетчика,  в котором рыцарь признал скорого на язык Фаукета. За него цеплялась какая-то старуха, на смерть перепуганная.
- Французы уже в Бурге, - сообщил он. - Все же взяли стену, дьявольское отродье. Но вы храбро бились, господин, и как следует наподдали им. Тут с крыши хорошо было видно. Пока пожар не начался…
Пейре стиснул зубы. Значит, все было напрасно?
Каркассон потерял два пригорода в первом же столкновении с крестоносцам. Или еще не потерял?
- А тут что?
- А что тут? - буркнул Фаукет, недовольно потирая подбородок. - Франков больше, чем соли в наших соляных копях. Но стены Сите и Кастелара им не по зубам.

50

- Это от дыма, - коротко ответила Альенор, про себя порадовавшись, что  еще не успела  снять шлем, и де Мир  не видит ее лица.  Ведь она только что  сполна  убедилась,  как это страшно  -   стоять в стороне и не иметь возможности сделать хоть что-то….
Хвала Господу, для эна Пейре  короткая схватка с бургундцами закончилась относительно благополучно. Сейчас бы ему глотнуть вина – восстановить силы... Только где им взять это вино?

Юная донна наконец сняла свой шлем.  Попыталась отдышаться, но  тут же закашлялась  -   воздух  был горьким от дыма.
- Один - мой, за второго нам обоим стоит благодарить   вот этого человека, - она указала на подошедшего к ним горожанина с арбалетом.  И тут же обратилась к нему:
- Почтенный,  у вас вина не найдется?

У Фаукета  действительно оказалась фляжка с вином, которую Альенор  протянула эну  Пейре.  И только потом  до юной донны окончательно дошел смысл сказанного горожанином:
  - Как же так?  Бург взят?!
Ей показалось, что небо вдруг покачнулось, и земля стала уходить из-под ног.  Бург взят?! Не может быть… 
По лицу эна Пейре было видно, что он  потрясен услышанным не меньше нее....

Но иного здесь  и быть не могло. Случилось то, что  неминуемо  должно  было случиться -  потому что силами рыцарей  одного виконтства невозможно противостоять тысячам, собравшихся  со всех концов Франции и даже из соседних стран.  Потому что любая доблесть при таком раскладе оказывается бессильной..

Отредактировано Альенор де Ланта (2016-02-24 15:40:24)

51

Юная окситанская донна нашла достойное оправдание поражению своих соотечественников. Но граф Монфор вряд ли согласился бы с ней. Как и те, что стали свидетелями его схватки на крепостной стене. Доблесть не пасует перед численностью. Что до остального, арифметика штурмов проста и кровава: десять к одному. Будь ты какой угодно славный рыцарь, но копьем стену не прошибить, а на шаткой лестнице между землей и небом только Господь убережет тебя от стрел, летящих на голову камней и льющейся смолы.
Ров под стеной Бурга был завален телами франков, которые дорого заплатили за воинскую удачу. Наверху трудно было даже пройти по парапету, камни стали скользкими от пролившейся на них крови, а мертвецы лежали вповалку, христиане на еретиках, осаждавшие на осажденных.
Когда, наконец, взметнулись спасительные лестницы, и на стену ринулись соотечественники Симона, безжалостно добивая тех из защитников, кто еще пытался сопротивляться, граф остановился, хмуро созерцая дело рук своих. Он, так или иначе, сражался всю свою жизнь, - таков удел рыцаря, - и все же порой испытывал сожаление, созерцая плоды божьего гнева, направляющего людскую волю.
- Вы победили! - воскликнул прямо над ухом Симона какой-то юнец с горящим от возбуждения взором. Мальчишка, совсем еще мальчишка, наверное, кто-то из оруженосцев, с ног до головы измазанный грязью и кровью, он глядел туда же, куда и граф, но видел все иначе. - Бог и Монфор!
- Мы. А не я, - веско поправил юношу Симон. - И мы еще не победили. Хотите заработать рыцарские шпоры, шевалье? Возьмите людей и откройте ворота. Или по нраву вам по стене ползать? - буркнул он, не исключая возможности того, что и это тоже придется делать самому.
Рядом очень кстати оказался младший из братьев Марли. На него Монфор был готов положиться с большей уверенностью, чем на восторженного мальчишку. Но сначала…
- Вы попали в того, в кого метили, Матье? - поинтересовался Симон с изрядной долей язвительности. - Эх, выдрать бы вас.
К сожалению, мессир уже вышел из возраста телесных наказаний, и очень, право, жаль, что неизвестные графу воспитатели не вбили в голову шевалье понятий об осторожности.

Отредактировано Симон де Монфор (2016-02-25 20:03:09)

52

- Я лично этим займусь. Позже…
Грязный и запыхавшийся после боя под стеной, возни с лестницами и резни на стене, к Монфору присоединился Марли-старший. Братья обнялись, и Матье можно было не отвечать на вопрос, попал он или нет. А у Бушара не было сейчас времени рассказывать о том, как он едва не расстался с жизнью. Война есть война, что с нее взять?
«Я еще увижусь с тем рыцарем, что позволил себе пинать ногой мой герб, - пообещал себе Бушар, задетый тем оскорбительным презрением, что продемонстрировал ему недавний противник. - Мир тесен, особенно для тех, кто отсиживается в осажденном городе».
- Еретики выбежали мне навстречу под стену и наперебой приглашали наведаться в Каркассон, - ухмыльнулся Марли. - Не могу им отказать. Что там с воротами?
- Их нужно открыть, - любезно подсказал младший брат.
- Так чего же мы ждем?!
- Судя по всему, вас…

Спуститься со стены было ничуть не легче, чем взобраться на нее. Да, на головы больше не летели камни и стрелы, но отступающие окститанцы отчаянно бились за каждую пядь ведущих вниз, в пригород, лестниц. Решить исход боя могла конница, бугрундцы готовы были ринуться на улицы Бурга, но кони - не люди, через каменную преграду перебраться не могут.
- Все эти стены нужно будет срыть к чертям собачьим! - мечтал Бушар, врубаясь в ряды защитников ворот. Добраться до тяжелого дубового бруса, запирающего скобы, было не проще, чем до Грааля.
- Сражаются так, словно сам дьявол их возглавляет. А ведь, того и гляди, еще и помощь из города подоспеет. Конница есть не только у крестоносцев.

53

Каноники говорят, что доброму христианину непросто узнать и распознать дьявола, ведь он Отец всей Лжи на свете. В данный момент Матье был с ними не согласен. Командира окситанцев, преградивших крестоносцам путь к воротам, - дьявол он, или нет, - угадать было нетрудно. Яркий герб, уверенная стать, властный голос, призывающий бойцов держаться до подхода подкрепления.
- Помощь если и подоспеет, то не успеет, - пообещал младший брат старшему, несколькими смертоносными ударами меча сокращая себе путь к отважному южанину. Краем глаза он видел, что за ним увязался молодой рыцарь, восхвалявший на стене отвагу Монфора. Ну что ты будешь делать с упрямым юнцом!
На самом деле «юнец» не был так уж юн, а сам Матье - стар. Просто за его плечами стоял опыт крестового похода, и оттого Марли казалось, что он уже все на свете знает о войне.
Тут, в Окситании, так же, как три года назад в Галилее, воздух дрожал от зноя, выжигая жаждой горло. У Матье не было времени задрать голову, чтобы взглянуть на солнце, - в бою на миг зазеваешься, и ты уже мертвец, - так что он мог только гадать, скоро ли полдень. Но припекало изрядно. Поэтому вообразить себя снова в Святой Земле было нетрудно. Куда труднее было принять врагов за сарацинов. Может они и еретики, тут Папе виднее, но по виду и повадкам такие же христианские рыцари, как он сам. Окститанский капитан, например, крепок, широкоплеч, и, быть может, тоже помнит Галилею.
Они могли когда-то сражаться на одной стороне. А теперь на разных. Они - на разных, но Бог - только на одной…

«Юнец» внезапно опередил его в бою. И тут же умер. Марли ничего не успел для него сделать, успел лишь воспользоваться коротким преимуществом «двое на одного». Его меч опустился, когда вражеский, только что напившийся вдоволь человеческой крови, еще не успел вновь взметнуться, чтобы отразить новый удар.
Южанин рухнул к ногам крестоносца, голова к голове с французом, которого он только что зарубил. Кровь их смешалась в пыли, А Матье перешагнул через оба тела, потому что ворота все еще не были открыты, а значит, обещание, данное сьеру Симону - не исполнено.

Отредактировано Матье де Марли (2016-08-28 09:25:27)

54

Короткое замешательство в рядах южан, случившееся после гибели капитана, оказалось решающим для французов в сражении за дубовый брус. Который, наконец-то, удалось сбросить на землю. И ворота Бурга с неохотой распахнулись, поддавшись усилиям крестоносцев, и вопреки отчаянному сопротивлению их защитников.
Оставшиеся в меньшинстве, без командира, а теперь еще и оказавшиеся между двух огней, окситанцы постепенно прекращали безнадежный уже для них бой и пытались сдаться на милость франков, но Бушар предпочел этого не замечать. В душе его не находилось больше места ни милости, ни благости.
Рыцарь успел зарубить одного безоружного солдата и без колебаний занес меч над головой следующего. Но тут кто-то с силой перехватил его руку.
- Что вы делаете, брат?! - укоризненно воскликнул Марли-младший. - Они ведь сдаются вам.
- И что толку? - зло огрызнулся Бушар.
Его мутило от сладковатого запаха крови и освежеванной плоти, сделавшегося настолько сильным и удушливым на жаре, что француз затосковал по запаху гари и расплавленной смолы, оставшемуся по другую сторону стены.
- Если они еретики, преподобный Арно Амальрик отправит их на костер. Я бы предпочел смерть в бою. Уверен, эти люди - тоже.
- А если нет? Если не еретики?
- Если нет, что же они тут делают?

На самом деле Матье был прав, а он окончательно потерял человеческий облик в этой резне. И правда, не стоило тому окситанскому барону пинать ногой его щит: там, где у врагов нет уважения друг к другу, не будет и милосердия.
Махнув рукой, Марли-старший оставил уцелевших южан и право распорядиться их судьбой брату. А сам пошел прочь, пошатываясь, словно пьяный, от усталости, жары и подступавшей к горлу горьким комом дурноты. Мимо него в распахнутые ворота в Бург хлынула конница.

55

Матье тем временем мысленно корил себя за длинный язык.
Он не сожалел о том, что удержал Бушара от недостойного благородного человека поступка. Но, и правда, что ему делать с пленными? Не было печали…
Француз недовольно оглядел свою добычу. Их, уцелевших в бою, было меньше десятка, все раненные, кто и как серьезно, разбирать Матье было недосуг.
- Знаете что, проваливайте, - рыцарь щедро и неопределенно махнул рукой в сторону главной крепостной стены Каркассона, возвышавшейся над Бургом суровым напоминанием о том, что там крестоносцам лестницами не обойтись. - Ступайте к своим, пока еще можете.
- Они могли бы разбирать свою чертову стену, - заметил у него за спиной шевалье де Пуасси, Из-под шлема голос его звучал глухо, но Марли не сомневался, что Амори сейчас скалится во весь рот.
На всякий случай он обернулся, не видать ли поблизости графа. Который после истории с арбалетом и так был не лучшего мнения о его, Матье, умственных способностях.
Монфора он не обнаружил, а привычное зубоскальство Пуасси его не пугало.
- Кормить. Лечить. Сторожить. Хоронить. - Невозмутимо перечислил Марли все сложности, которых он надеялся избежать.
- Таскать дровишки для костра, - в тон ему добавил Амори. - Неприятно получится, если наши южные друзья засядут где-нибудь в предместье, и нам придется возиться с ними еще раз. Но раз вы так решили, сьер Матье…

Случись этот разговор год спустя, летом 1210, все разрешилось бы иначе. Но год спустя крестоносцам даже в голову не пришло бы оставлять пленных в живых. Пока же французы и окститанцы еще не были обозлены друг на друга в такой степени, чтобы полностью пренебречь традициями рыцарской войны. Хоть папский легат и требовал от воинов Христовых иного.

Те, кто первыми штурмовали стену, уступили место следующей волне атакующих, воспользовавшись выпавшей им передышкой для того, чтобы немного прийти в себя и отдышаться. Сражение между тем понемногу затихало, люди Трекавеля неуклонно уступали французам предместье до тех пор, пока противников не разделили новые ворота. На этот рад ворота Родез, ведущие из Бурга в Сито. Тут туча стрел, обрушившаяся на крестоносцев со стен, вынудила их остановиться, ища укрытия в домах на окраинах. Так закончился первый бой за Каркассон.

Отредактировано Матье де Марли (2016-08-29 05:54:05)


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » А la guerre comme а la guerre