Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » О хлебе насущном, утро 1 августа 1209 года


О хлебе насущном, утро 1 августа 1209 года

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

Допрос начинался как-то странно. Спросить имя пленника было делом обычным, но отец и матушка были к происходящему совершено не причем, Гюи давно вышел из младенческого возраста и сам нес ответственность как за свои победы, так и за свои поражения. Да и крестоносец вел себя как-то подозрительно, что-то тихо говорил второму рыцарю, и оба они при этом как-то странно поглядывали на молодого Бедельяка.
«Вы в плену, мессен, - напомнил он себе. – А не в гостях у добрых друзей. Будьте осторожны и рассудительны».
И все же не мог понять, к чему французам имена его родителей. Может быть, им что-то нужно от его отца?

Виконтесса!
Гюи вздрогнул, но нет, предположение его было слишком фантастичным. Эти люди никак не могли знать о том, что мессен де Тренкавель тайно вывез жену из Каркассона, и о том, что именно его отец возглавляет отряд, сопровождающий донну Агнесс. И лучше ему сейчас не давать северянам никаких поводов для подозрений. Вообще никаких.
- Имя моего отца – Арно де Бедельяк, мессен. А моя матушка – донна Беатрис, в деви…

Вспомнив про девичество матери, Гюи вспомнил и ее фамильное имя.
О Господи!
И теперь уже он изумленно уставился на де Блева.
- Вы… Вы родич моей матери?

22

- Отлично. Теперь и этот вспомнил, - пробормотал де Прэ, дивясь тому, сколь порой тесен мир. Из всех возможных окситанских рыцарей в первом же бою де Блев наткнулся на родственника. Везучий парень.

Кузены пялились друг на друга без всякой радости, изумляясь и не веря глазам своим. И Готье решил немного подтолкнуть их к мысли о братских объятьях.

- Вознесите хвалу Господу нашему, мессиры. За то, что он уберег вас обоих от кровопролития, - предложил он. – А вы, - добавил он, обращаясь к Гюи, - коли чудесным образом встретили на поле брани кузена и поклялись вверить свою участь его решению, примите это, как знак свыше. Почему бы вам, мессир де Бедельяк, не принять крест и не присоединиться к нам по примеру графа Тулузского? Амори поручится за вас пред рыцарями и аббатами, и вам не придется больше разорять мельницы в своем родном краю.

Нормандец жизнерадостно улыбнулся. Ему казалось, что она нашел лучший из возможных выходов для счастливого разрешения для этой истории с родственниками-противниками. Тем более, что южанин – христианин. У тетушки де Блева хватило ума не вырастить его еретиком.
Место христианина – плечом к плечу с прочими христианами. Потому что Господь – царь всех царей и стоит превыше любого земного властителя, а значит, и присяги оному.

23

- Да уж, день чудесных открытий. Страшно подумать, что к вечеру будет, - проворчал Амори, отводя взгляд в сторону. Он не испытывал никакой радости по поводу обретения родственника таким образом. Скорее, наоборот. Но и ненависти, как к врагу, он не чувствовал. Его раздражала ситуация. По правде говоря, он предпочел бы никогда не встречать кузена. Но вот поди ж ты!

Отец де Блева всегда с теплотой отзывался о своей сестре Беатрисе. И это ещё более усугубляло его положение, и мысли снова начали путаться.

До чего все было просто ещё сегодня утром!

Де Блев почесал макушку, размышляя над словами де Прэ. Конечно, друг хотел как лучше, и действительно, предложил единственно возможный вариант развития событий. Но Амори не готов был так легко поручиться за кузена. На вид «мальчишка» был пылок, честен и бесхитростен, но это лишь первое впечатление после боя. Кто его знает, а вдруг юный Бедельяк уже размышляет о том, как прирезать кузена тёмной южной ночью под стрекот цикад, или как там называются эти надоедливые насекомые?

В глубине души Амори понимал, что это не так, поэтому и отвел глаза – во взгляде кузена читалась лишь кристальная честность, и это затрудняло принятие решения.

А решать что-то надо было, не торчать же им весь день и этой мельницы.

- Да, судя по всему, я - ваш кузен, ваша матушка, донна Беатриса, родная сестра моего отца. - Покончив с генеалогическим пояснением, Амори приступил к сути. - Выбор за вами, мессир, - он наконец снова посмотрел в глаза де Бедельяку. – Но если вы предпочтёте вернуться в Каркассон, я не стану противиться.

24

Стать крестоносцем? Присоединиться к французам?
Глаза Гюи широко распахнулись от изумления.
Подобного предложения он не ожидал, и, сказать по чести, не знал, как на него реагировать. Предательство есть предательство, каким красивым словом его не назови.
Но ведь граф Тулузский…
Крестоносный рыцарь не даром упомянул про графа, Бедельяк и сам уже не раз слышал о том, что эн Раймон принял строну незваных гостей с севера.
Бог ему судья. И ему, Гюи, тоже. И он не готов изменить сюзерену и опозорить отца.

Так что после слов родственника о Каркассоне, дающих пленнику хоть какую-то свободу выбора, молодой человек глянул на Амори с искренней благодарностью.
По неизвестной Гюи причине, - будь то благородство, великодушие, или просто нежелание выступать поручителем человека, с которым, кроме имени, де Блева ничего не связывало, - тот  спасал честь Бедельяка правом отказаться от предложения второго крестоносца. Предложения искреннего и, безусловно, щедрого, но для Гюи абсолютно неприемлемого.

- Вы правда позволите мне уехать… кузен? – спросил  окситанец тихо.

Отредактировано Гюи де Бедельяк (2015-01-19 20:10:45)

25

Де Прэ пожал плечами.
Амори сам это предложил. Что ж, его родственник – его право отпустить того не все четыре стороны, даже в Каркассон. Чтобы однажды встретить кузена вновь. И еще неизвестно, как обстоятельства сложатся в будущем. В общем, человек предполагает, бог располагает…
- Вы сомневаетесь в слове де Блева? – усмехнулся нормандец, видя замешательство Бедельяка. - Напрасно. Мой друг и ваш родственник – честный человек.

Он, следом за Амори, сделал несколько шагов к пленнику, внимательно его рассматривая.
- Дайте я хотя бы погляжу на вас. Запомню. Если придется столкнуться где-нибудь в бою или на стенах… Если ваш кузен пойдет пешком, мы прибудем к Каркассону раньше, чем он, -  тихо сообщил Готье Амори. Который, - по глазам было видно, не готов был расстаться с новым скакуном ради удобств нового родича. - Давайте будем великодушными до конца и ссудим мальчишке какую-нибудь лошадь. Не его собственную, конечно же…
Так далеко великодушие де Блева явно не простиралось.

26

- Неволить я вас не собираюсь, кузен, - проворчал де Блев. – Из дани уважения к донне Беатрисе.
Это была отчасти правда, всё же, семейные узы де Блев считал чем-то священным, и хоть частенько родственники друг другу могли становиться злейшими врагами, жестокими и безжалостными, семейство де Бедельяков ему пока ничем не успело настолько насолить, чтобы иметь к ним претензии. Тем более, что кузен оказался добрым католиком, хотя и служит не тому сеньору. Что ж, его выбор.

С другой стороны, де Блев не представлял, как бы они с новообретенным кузеном вели себя в одном лагере. Амори был уверен, что чувствовал бы себя неловко. Вроде как и не пленник, но и попал к ним не по доброй воле. В общем, самым лучшим выходом было бы отпустить юного Гюи на все четыре стороны, или куда он там собрался. В Каркассон.

А там Господь решит. Эта мысль окончательно облегчила страдания сомнений де Блева.

- Само собой, - к Амори начало возвращаться хорошее, насколько это было возможно, расположение духа. – Подарок от южной родни я оставлю себе, - подмигнул он де Прэ и кивнул Ламберу, чтобы тот подошел поближе.

- Вот что, Ламбер, я тут обрел кузена, это длинная история, потом расскажу. Ты его разгляди получше, запомни его лицо. Может, пригодится. И приведи ему какую-то из наших лошадей. На твой вкус.

Оруженосец не стал задавать вопросов, кивнул в знак понимания и через минуту привел к стоящей в напряжении, которое чувствовалось даже в воздухе, троице коня. Желающий поскорее покончить с этим и убраться отсюда Амори взял вороного под уздцы и подвел к кузену.

- О вашем коне, мессир, я позабочусь наилучшим образом. А то ещё отберёт кто-то, - де Блев не сдержался, чтобы не подколоть кузена. – Надеюсь, мне представится случай вернуть этого скакуна. Как его зовут, кстати? – спросил Амори и одарил кузена добродушной улыбкой.

27

- Венсидор. И я приложу все усилия, чтобы вернуть его обратно, - тоже в шутку откликнулся Гюи, покосившись при этом на второго крестоносца. Тот продолжал его внимательно разглядывать. И правда хочет запомнить? Или просто таким образом напоминает, что, отказавшись от предложения французов, Бедельяк возвращается во враждебный им лагерь. И в будущем может не рассчитывать на снисхождение.
Как бы то ни было, он теперь обязан им жизнью. И кузену, и его другу.
- Хотя, признаться, я был бы счастлив снова встретиться с вами, мессены, при иных, отличных от сегодняшних обстоятельствах, - осторожно добавил окситанский рыцарь. – Если вы заедете к нам в Бедельяк без… осадных машин и катапульт… мы будем вам рады. Особенно матушка.

Гюи положил руку на луку седла вороного, - еще одна любезность, которую он не заслужил, - и в последний миг вспомнил о солдатах. Это были люди покойного де Нагора, и им не от кого было ждать великодушия. Не всем повезло оказаться в родстве с крестоносцами.
- Скажите, а что будет с остальными? Остальными пленниками, - не удержался от вопроса Бедельяк.

Отредактировано Гюи де Бедельяк (2015-01-20 21:50:12)

28

- Мы их сейчас на костер… Или так мечами порубим, - жизнерадостно отозвался де Прэ, которому происходящий обмен любезностями начинал казаться маленько приторным. Присягать на верность аббату Сито и другим вождям крестового похода мы, значит, не хотим, а в гости приезжайте. Ну да, разогнались. Мы уже в гости приехали, только как-то вы нам не рады, мессиры.
Будучи родом из Нормандии, где бароны меняли стороны и вождей, как флюгеры, раскрученные налетающими с Ла-Манша ветрами, Готье не понимал упорства «южного кузена» де Блева в приверженности делу защиты местных еретиков.
Юношеская категоричность, но отнюдь не признак здравомыслия.
Подождите, мессир Гюи, посмотрим, что вы запоете, когда мы возьмем Каркассон.

В последнем де Прэ совершенно не сомневался. Вопрос времени и пролитой крови, но ему, бравшему Задар и Константинополь, было не привыкать карабкаться на стены. А в крестоносной армии он такой не один. У южной крепости просто нет шансов, к ним не крестьяне с вилами явились, а закаленные в боях и походах опытные бойцы, цвет французского, нормандского и бургундского рыцарства. 

Тем временем серьезнее всего слова своего господина воспринял Тибо.
- Так что, мессир де Прэ, хворост не разбрасывать, а велеть в кучу стащить? - вклинился в разговор сержант, окончательно добив всех своей беспрекословной исполнительностью.
Готье вздохнул. С такими людьми разве пошутишь?
- Хотите забрать пленников с собой? – спросил он у Бедельяка. – Поклянитесь, что среди них нет еретиков, и они не станут сражаться против нас.
«И убирайтесь на все четыре строны».

29

Крестоносцам нужно было забрать добычу и возвращаться к ползущему змием войску. И поскорее, чтобы успеть в арьергард. Слишком они тут задержались, выясняя родственные связи.

Пока де Прэ развлекался, пугая оставшихся в живых еретиков не без помощи простодушного Тибо, Амори рассматривал свое новое приобретение. Не кузена, а его коня, разумеется.

- Венсидор, запомнил, Ламбер? Венсидор. Красивое имя.  – Оно звучало на местный лад, и если бы у де Блева было больше времени, он непременно поинтересовался бы, что оно означает. А то вдруг это название какой-то ядовитого гриба? Эти южане странные, начать хотя бы с того, что они пустили в свои земли ересь…

Де Блев вернулся к реальнности.

- Лошадей мы пленникам не дадим, - он счел важным это уточнить, чтобы кузен понимал – у него есть все шансы спастись, а вот его поредевшему отряду придется рассчитывать на свои собственные ноги. Он повернулся к Готье, - де Прэ, давайте-ка выбираться отсюда.

30

- Благодарю, - искренне воскликнул Гюи, готовый пропустить мимо ушей насмешку ради спасения остатков своего отряда. И, обращаясь к кузену, добавил, - да, конечно, я понимаю.
Он и правда понимал, что французы и так слишком щедры после боя. Эти люди не были похожи на тех, кто вырезал население Безье, не разбирая ни веры, ни пола, ни возраста. Но ведь это те же самые люди!
Тут мысли де Бедельяка путались:  то, что он слышал о крестоносцах, и то, с чем столкнулся сейчас, разительно отличалось одно от другого.

Ведя коня в поводу, он направился к пленникам.
- Вы свободны под мое честное слово, - и взглядом поискал подтверждение сказанному. Исполнительный Тибо согласно кивнул, и французские солдаты опустили оружие, позволяя окситанцам последовать за освобожденным рыцарем.
- Мы хотели бы забрать тело мессена на Нагора, нашего господина, - осторожно попросил один из них.
Тибо снова кивнул.
Оружие убитого, его доспех и коня французы уже подобрали, тело было им без надобности. Они даже не знали, можно ли отпевать покойника, вдруг тот при жизни считался еретиком. Должен же кто-то быть еретиком в землях, куда их прислал Папа искоренять ересь.

Вскоре скорбная процессия покинула мельницу, оставляя поле боя за северянами. Только Гюи задержался, неловко прощаясь с Амори. Неожиданное родство было чем-то, чем молодой окситаненец еще не научился правильно распоряжаться.

31

- Прощайте, кузен. Мое почтение вашей достойнейшей матушке, - Амори склонил голову в знак прощания. – Надеюсь, следующая наша встреча состоится при более благоприятных обстоятельствах. – Наткнуться на юного де Бедельяка, например, напав на его родовое гнездо, как-то не хотелось.

От этой мысли Амори сморщил нос.

Провожая взглядом отряд поверженных южан, который удалялся настолько быстро, насколько это было возможно, де Блев предавался невеселым думам об ухмылке судьбы, которой эта капризная дева его щедро сегодня одарила. Может, это какой-то знак? Чаша ещё эта – вообще не к месту вспомнил рыцарь.

Тут заржал конь. Венсидор не понял, почему хозяин уходит, а его держит за уздцы какой-то незнакомец.

- Не терпится прокатиться под новым хозяином, да? – засмеялся де Блев, и лихо вскочил в седло, чуть из него не вывалившись. Он напрочь забыл об ушибленных ребрах, и теперь они ему весьма живо о себе напомнили. Кое-как удержавшись и побагровев от этого усилия, Амори шумно выдохнул и натянул поводья.

- Вы мне обещали каравай, де Прэ. Жаль, сейчас некогда. Ну, ничего, к вечеру успеется, - радостно заключил Амори.

На душе же у него было паршиво.

32

- Осторожнее с этим красавцем, - беззлобно подначил приятеля де Прэ, который предпочел сесть в свое седло, оставив призового жеребца на попечение Тибо. – Его-то прошлый хозяин остался жив, а лошади бывают преданными, как собаки. Не успеете зазеваться, завезет вас прямиком к еретикам. Впрочем, нам именно туда и надо. К еретикам.

Нормандец задумчиво оглядел поддернутый дымкой горизонт. Августовская жара уже вступала в свои права, так что, направив взор в сторону далеких и конечно не видимых с мельничного холма Пиренеев, легко было представить себе мавританский юг. Где, кстати говоря, дела христиан тоже идут неладно. Отец Готье рассказывал, что через пару лет после того, как он сам вернулся ни с чем из крестового похода в Палестину, иберийские мавры-альмохады разбили кастильцев при Аларкосе. И где, интересно, этот Аларкос, далеко ли?

Рыцаря не покидало странное ощущение того, что он опять прикладывает свои усилия не к тому богоугодному делу, к какому следовало бы. Но обеты есть обеты, ими просто так не разбрасываются. Получить второе отлучение де Прэ не хотелось, он готов был уступить подобную честь любому южанину, вот хотя бы графу Тулузскому, который крест принял, но сражаться за дело Христово явно не спешит.
А потому пришпорил коня в погоне за славой, а главное, за праведностью, пусть даже демонстративной.

Эпизод завершен

Отредактировано Готье де Прэ (2015-01-27 20:25:17)


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » О хлебе насущном, утро 1 августа 1209 года