Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » И жили они долго и счастливо, потому что невеста была сиротой (с)


И жили они долго и счастливо, потому что невеста была сиротой (с)

Сообщений 21 страница 40 из 58

21

Мужчина резко повернул голову; левая половина его рта слегка подергивалась. Слова соратника, казались, коснулись слуха северянина, но не проникли в его разум, как камешек, пущенный по воде разыгравшимся ребенком. Несколько мгновений он таращился на де Блева пустым взглядом, как если бы видел того впервые - потом медленно опустил веки, и проговорил:
- Хотите порезвиться, мессир? На что вам, католику, сдались эти потаскухи-еретички? По мне, все, что они заслуживают - петля да костер,- ярость внезапно перекосила его лицо, рука натянула поводья, да так, что конь переступил ногами и судорожно всхрапнул.
Нормандец вернул животное к повиновению.
- Не знаю в точности, но мои бездельники уже за кем-то погнались,- ответил он, приходя в себя и усмехаясь с задорным бесстыдством, куда более привычным для его физиономии.- Так что поберегите силы, дичь вам доставят прямо к трапезе. Вы с де Пре, кажется, собирались поделить ее пополам, как и положено добрым братьям-рыцарям? Где он, кстати, ваш верный товарищ?- граф выпрямился в седле, оглянувшись и разминая спину.

22

- Мессир де Прэ куда-то ускакал, насколько мне известно, но неизвестно, куда и зачем, - ответил де Блев,  изо всех сил сдерживая разочарование. Искусство притворства, зачастую спасавшее жизни, не говоря о его возможностях на поприще достижения всяческих целей и приобретения благ, давалось де Блеву нелегко, особенно сейчас, когда он покинул двор сеньора Тибо и присоединился к обществу воинов.

Как убедить графа отпустить его на поиски дамы? Чёрт побери, надо было оседлать коня, и умчаться, вместе с Ламбером, дёрнул его этот самый чёрт пойти на поклон к де Понтье.

Дурак набитый. Вдвойне дурак, потому что «оседлать» и «умчаться» - это сейчас было явно не о нём. Он и к графу доковылял с трудом. Если бы добрый родственник так усердно не приложил его в бою, судьба кузины была бы давно решена. «Сам виноват», - мысленно осклабился Амори.

- Это такой… азарт, мессир. Поймать добычу, - коротко брякнул де Блев, надеясь, что де Понтье не заподозрит его в скряжничестве и желании нажиться на поимке дамы. Хотя изначально так и задумывалось.

23

Щепетильный рыцарь совершенно напрасно скрывал от графа свое желание поживиться в кампании, предпринятой в благодатные (а на самом деле пыльные и безводные) южные земли: сеньор де Понтьё был охотник не только до уступчивых пейзанок, но и до сундуков их хозяев; желанье к последним он испытывал даже большее. Как сказано в Писании, женщина - сосуд утлый, через нее из дому все так и норовит утечь, и друзья-товарищи, и веселая бочка с вином, и монета; серебро же доставит своему владетелю и друзей, и подруг, и все, что душа пожелает.
Это благостное видение вернуло мысли нормандца к тому, ради чего, собственно, был затеяна вся произошедшая авантюра - к поискам супружницы еретика-виконта. Белокурая дама, которую он мог теперь смутно припомнить сквозь пыл боя, вполне годилась для этого образа; да и де Пре, помнится, интересовался то ли ей, то ли мальчишкой, от страха визжавшим, что твой поросенок, когда его палят к Рождеству.
Куда он запропастился, в самом-то деле?

К чести графа надо сказать, что граф, с легкостью готовый угрожать мужу жизнью его жены, абсолютно не принимал и не допускал к себе мысли угрожать отцу или матери жизнью ребенка. Каковы не были бы его отношения с собственной супругой, дочерей он любил с нежностью, какую едва можно было ожидать от подобного господина, а сына, хоть и держал в ежовых рукавицах и сызмальства приучал к тяготам будущей жизни (от своих - не от чужих, отцовская затрещина и полезней и лучше, чем удар врага), готов был, без преувеличения, защищать ценой собственной жизни. Его план был прост: предъявить виконту ультиматум, а в случае сопротивления прислать ему даму сердца в разобранном виде по кусочкам. Начать можно с пальцев.
Недаром же знатные особы, часто не умевшие писать, "прикладывали пальчик" к посланиям*.

- Поймать добычу...- словно эхо, повторил он слова собеседника; улыбка, забрезжившая на красных губах при этом выражении, заставила бы челядинцев графа в спешке прятаться по углам.
- Любите запах охоты, мессир? Хотя... вам, в ваших годах, самое время бегать по кустам и задирать юбки на всем, что движется. Смотрите только, не наскочите на здешнего попа-еретика...- граф окликнул оруженосца и сделал знак приблизиться, чтоб выслушать распоряжение.
- Подайте мне котту, дю Бак. Старую котту,- произнес он с нажимом, давая понять, что заляпаная кровью, успевшая заскорузнуть от бурых пятен, сейчас нужна ему для какого-то тайного замысла. Когда юноша, не задавая вопросов, едва не бегом отправился исполнять приказание, полуодетый граф вновь повернулся к де Блеву.
- Не желаете полюбоваться трофеями, господин охотник? Или вам не терпится проветрить свои раны по гостеприимному южному ветерку? Может статься, что матерая лисица уже в силке, и травить лисят по норам - дело бесполезное. Что скажете, мессир?


* прошу прощение у мессира админа за повторение этой шутки.

24

Вот интересно, а что сказал бы в этой ситуации сам граф, окажись он в ней? Будь он рыцарем средней руки, посланным своим сеньором добывать славу для его дома в чужих землях, под началом королевского зятя? Но нет же, мессир де Понтье как раз и был тем самым королевским зятем, а де Блев – тем самым рыцарем средней руки, которому приличествовало подчиняться. 

Конечно же, он предпочёл бы «проветрить раны», хоть это и было бы нелегко в его теперешнем положении.  Как-то справились бы они с Ламбером, но. Но граф так щедро предлагал ему присоединиться к моменту триумфа, что Амори просто не мог отказаться. И это он хорошо понимал.

Единственное, чего он не совсем разобрал – наверное, давало о себе знать теплое южное вино вкупе со слегка гудящим рассудком – это была несомненно изысканная метафора о лисах. Имел ли граф в виду, что раз виконтесса попалась, то остальных дев и ловить не надо? Так оно-то так, да не совсем. Ведь одна из них – его кузина! Но не признаваться ж в этом графу. Пока не стоит.

- Насколько я смог заметить, мессир, кусты тут так себе. Хилые и простреливаются, с какого боку ни зайди. Поэтому я предпочту воздержаться, дабы, следуя вашему совету, не попасть в двусмысленное положение, - это было самое большее из того, что де Блев смог выдавить из себя, стараясь соблюдать правила куртуазности. Весьма неуместные на этом поле боя, но у Амори кружилась голова. – Я с удовольствием погляжу на трофеи, - он втайне надеялся, что к тому моменту, пока они оценят масштабность своей победы, кто-нибудь догонит кузину и привезёт её назад.

25

В ответ на это проявление благоразумия - а иначе такое решение назвать было нельзя, потому что выглядел его товарищ по оружию не лучшим образом - граф коротко кивнул. Его темные глаза устало посмеивались, и Амори подивился бы, сознайся тот, что сейчас лучшим трофеем для королевского зятя стали бы сброшенный на землю потник и беспробудный сон хотя бы до вечерни. Но времени нежиться на траве не было, потому что лучшим и наиболее разумным поступком сейчас было как можно быстрее покинуть поле боя и двинуться к основным частям отряда, который сеньор  де Понтьё покинул, желая сыскать легкого пути для завоевания Каркассона.
А там - и к самой крепости.
Но на охоту ходят затем, чтоб изловить дичь. Если желанная добыча не сыщется, поход превратится в бессмысленную затею, опасную тем более, что она ставит под удар не только жизнь графа, но и его репутацию. Чем бы не закончилась война, на его щите можно будет ставить новый знак - позорное пятно с девизом "Tarde venientibus ossa".

Думать про такое не хотелось, и тем более не хотелось делиться этим размышлением с новым товарищем, поэтому граф ограничился вопросом:
- Прогуляетесь, или лучше верхом? Эй, коня мессиру!- он приподнялся на стременах, властно взмахнув рукой и повышая голос так, что тот перекрыл все другие звуки на недавнем поле боя. Запятнанная кровью рубаха на животе мужчины раздулась, обнажая живот, а затем затрепетала, как парус.


*Опоздавшим - кости.

Отредактировано Гильом де Понтье (2015-04-22 22:50:35)

26

Сцепив зубы и не подавая виду, что ему это сейчас не то, чтобы легко, де Блев взобрался в седло подведенного и явно трофейного коня, ухмыльнувшись. Уже второй раз подряд ему доставался южный скакун, так глядишь, и целую конюшню можно будет завести. Если, конечно, фортуна не отвернет от них в общем и от него в частности свое улыбчивое лицо. А дева эта капризна, и чем руководствуется в принятии решений, на кого обратить свой взор, не всегда понятно.

Венсидора же придется возвращать, судя по всему. Амори вздохнул, и этот способ дать выход накопившейся досаде превратился в подреберную боль. Кажется, действие южного вина начало проходить, но о том, чтобы снова приложиться к этому источнику целительного блаженства, пока не могло быть и речи. Ему досталась почетная роль провожатого, и ничего с этим поделать нельзя было.

А если ситуацию нельзя изменить, из нее нужно постараться извлечь выгоду. Привыкнув к его заляпанной, но добродушной и порой сияющей сквозь грязь и кровь физилномии, граф, того и глядишь, посмотрит на остальных пленных сквозь пальцы, и, таким образом, можно будет как-то облегчить участь вновь приобретенного дядюшки. Все же, его судьба тяготила Амори.

Другая пленница, ради которой это все и затевалось, находилась в тени дерева, если, конечно, эту скудную полоску можно было считать спасением от солнцепека. Рядом с ней были еще женщина, мужчина и ребенок, наверное, тот самый наследник виконта. Амори на миг стало жалко этих четверых, но он не перестал с интересом их разглядывать.

27

В то время как на повозку грузили трупы погибших  в схватке северян, Агнес, пытаясь унять дрожь в пальцах, плела венок из растущих под оливой стеблей вербены. Не напрасно белоголовые куртины  расточали холодный аромат жарким августовским  днем  тысяча двести девятого года... Пользуясь временным затишьем, уснул маленький Рауль, успокоенный у материнской груди. Пальцы Агнес окрасились травянистым соком, мелкие белоснежные цветы «крестной травы» - политой по преданию кровью Христа, Агнца Божьего – густо осыпались на колени  мадонны, так что невзрачного серого цвета подол  ее платья пестрел упавшими соцветиями – и Агнес заметно успокоилась, увлекшись работой. Их никто не беспокоил долгое время, кажется, северяне потеряли к пленникам всякий интерес, спешно зализывая раны и подсчитывая убытки. Вот и хорошо. Чем менее расторопны будут разбойники – а виконтесса не могла назвать их никак иначе – тем дальше от этого страшного места сможет увезти Бертран ее сына. Ее драгоценного, единственного сына…
Из задумчивости мадонну вывел конский топот: двое франкских всадников молодцевато приближались к раскидистой оливе, поднимая клубами густую пыль.
Пальцы судорожно сжали венок, а сердце предательски учащенно забилось.
Мадонна Агнес поднялась с земли, закрывая собою спящего ребенка.
Хлопья облетевших лепестков упали под ноги собравшейся с духом женщины. Душистый снег августа.

Отредактировано Агнес де Монпелье (2015-04-25 01:27:17)

28

Если бы каким-то чудом впечатление, вызванное их коротким проездом, донеслось до графа, он ощутил бы одновременно удовлетворение и немалое удивление. Сейчас их с де Блевом вид, самое малое, можно было бы назвать потрепанным: утомленные, блестящие от пота лица, выпачканная одежда, гудящие от нелегкого ратного труда спины и головы.
Впрочем, товарищ держался молодцом. А главное, не принялся спорить, когда потребовалось взобраться на конскую спину. Но иначе сейчас было никак: вид вожака, несгибаемого воина, готового после битвы провести ночь с десятью бедовыми девками и осушить винный погреб для простых солдат важнее любой орифламмы.
А для врагов...

Именно сейчас, на этой земле, граф де Понтьё, королевский зять, ощутил вдруг желание поддержать величие французской короны. Дома, в Нормандии, он первым частенько огрызался на сюзерена, требуя льгот и земель, зная, что держит в руках неотбиваемое оружие - доступы в северные порты. Одно письмо, внезапно воскресшая присяга - и в эти земли вернется Ричард, или, что хуже, его братец. Правда, история с Артуром Бретонским была еще слишком свежа в памяти, и ворчливый родственник не раз чувствовал, как бегут по коже мурашки при мысли о том, что лучше: умереть или жить калекой и общим посмешищем.
Здесь же блудное дитя вдруг превратилось в гордого паладина и верного рыцаря, который одним своим видом должен был вселять трепет в сердца заблудших еретиков.
Именно поэтому он приказал привести товарищу коня; именно поэтому сейчас направлялся к поверженным врагам в покрытой кровью рубахе; испятнанная котта была переброшена через плечо, словно напоминание о том, почему и зачем они очутились здесь, и что ожидает каждого, противящегося воле Его Святейшества Папы.

... Отвлеченный этими мыслями, и не обладающий от природы ни хитростью, ни наблюдательностью де Пре, он тем не менее заметил странное отчуждение, царившее между пленниками. Признаться, он особо не вслушивался в объяснения, но все же смутное воспоминание о том, что они отправлялись догнать виконтессу с сыном - но дама, в одиночестве сидящая под сенью дерева, ничуть не напоминала испуганную, дрожащую за свое дитя мать. Скорее уж можно было решить, что кровные узы связывают дремлющего ребенка со второй женщиной, с трепетом склонившейся над ним.
Против воли, родич французского короля вспомнил свою, богом и людьми данную супругу: Аликс не была безумной матерью, надзирающие за каждым движением дорогих сердцу птенцов; ее куда больше заботило пристойное поведение и образованье наследников. Немалое дело также сделало то, что она, как многие благородные дамы, сама не кормила ни сына, ни дочерей - и все же при первой опасности, болезни или беде, графиня мгновенно оказывалась рядом с детьми, проявляя если не материнскую страстность, то хотя бы положенное по положению беспокойство. А здесь... мысли дамы, казалось, занимало все, что угодно, кроме судьбы ее сына, над головою которого почти что в буквальном смысле висел вражеский меч.
И еще этот венок...

- Уж не спятила ли она, к дьяволу?- пробормотал он негромко, но так, что едущий рядом де Блев мог услышать его.

29

- Это было бы очень некстати. Тогда супруг может от неё отказаться, знаете ли, - точно так же негромко пробормотал в ответ Амори. – И чего тогда, спрашивается, было отвлекаться от основной цели? – он тоже не повышал голос, чтобы виконтесса его не услышала. Она наверняка знала их язык, и начинать мимолетное знакомство с женой хоть и пособника еретиков, но, всё же, могущественного феодала, было не самой лучшей мыслью. – Может, это она вам венок плетёт, как победителю? – предположил Амори, и широко улыбнулся. Забавное, наверное, они представляли собой зрелище – оба в грязи, крови, поту, один – величественно-надменный, а второй – скалящийся во все зубы.

Амори сделал серьёзное лицо.

Вряд ли дама успела потерять рассудок так быстро. Де Блев слышал рассказы о том, как люди сходили с ума и за меньший отрезок времени, чем тот, который прошёл от начала битвы и до сего момента, но серые глаза мадам виконтессы не пылали огнём безумия, а наоборот, излучали до странности холодное спокойствие. Положение обязывало, хоть в душе у женщины могла бушевать буря.

Или это у Амори перед глазами была дымка от усталости и дикого желания приложиться к бурдюку с южным вином, и он видел то, что рисовало ему измученное битвой и тягучим зноем сознание.

Чёрт, он даже готов был изменить привычке и убеждениям, и окунуться в прохладу какого-нибудь водоёма. Глубокого, как глаза виконтессы.

Де Блев тряхнул головой, чтобы прийти в себя и избавиться от видений и желаний, нахлынувших некстати.

Отредактировано Амори де Блев (2015-04-23 16:32:52)

30

Остротою слуха Господь юную пленницу не обидел, мадонна Тренкавель отлично разобрала речи северян, отчего сердце ее наполнилось брезливостью к самодовольным шевалье. Глумливые насмешки, предназначенные оставшейся без защиты женщине как нельзя более красноречиво характеризовали подъехавших с помпой франков, как ни страрались последние не быть услышанными. Эта, казалось бы малость,  -  трусливое бабье желание почевать языки украдкой, за спиной у дамы, попавшей более чем полностью в уязвленное положение, - лишало в глазах Агнес торжествующих северян остатков приличествующего господам, носящим шпоры, благородства. Неуважение к поверженному врагу - самая низкая и позорная черта воина. Впрочем, Агнес хорошо запомнила как добивал раненых один из представших пред нею шевалье - брюнет с надменным лицом и высокомерным взглядом -  как прикрывался телом живого рыцаря... Мадонна не ждала снисхождения к своей  персоне. Лицо брюнета показалось виконтессе  знакомым... Рыцарь явно кичился своей окровавленной коттой, желая, видимо, произвести неизгладимое впечатление своим  ужасающим видом. Где-то  она уже видела подобное... Смутное воспоминание пронеслось по задворкам сознания, так и не успев оформиться в определенный образ.  А его спутник... Светлоголового рыцаря Агнес не приметила на поле брани..
Женщина почувствовала легкий прилив дурноты, вызванный вовсе не отвратительными побуревшими пятнами франкских одежд - низостью поработителей.
Однако виконтесса ни на шаг не отступила от заслоненных ею подданных, готовясь защищать сына кормилицы, как свое собственное дитя. В конце концов  Раулю, своему духлетнему молочному брату, наследник виконта был тоже обязан сегодняшним спасением.
- Что же вы смолкли, господа победители? Продолжайте мессиры, не стесняйтесь... - Агнес окинула обоих рыцарей взглядом с головы до копыт. До копыт скакунов, разумеется... На представителей Князя Тьмы эти двое явно не тянули - размах не тот,  мелковаты в повадках...
- И кому же мы обязаны столь изысканным визитом и любезным приглашением в гости? - медленно промолвила мадонна. Мысль от том, что их могут просто умертвить на месте казалась жене могущественного виконта кощунственной.

31

Столь яростная речь, в представлении графа, была куда более присуща даме несколько другого статуса - да и положение предполагаемой виконтессы в целом было не таково, чтобы бросать вызов двум вооруженным мужчинам... да к тому же окруженным десятком других вооруженных мужчин. Не то чтобы кто-то намеревался грозить ей сталью или петлей... но в глазах королевского зятя подобное поведение не ставило даму на вершину житейской мудрости.
Черт побери, на фоне этих еретичек скоро начнешь тосковать по жене!

Откинувшись в седле, граф окинул даму пристальным взглядом - из тех, про которые говорится, что они снимают с богобоязненных католичек последнюю рубашку. Едва ли похожа на южанку, скорее на жительницу северных островов, белокура, бледна... хотя, правду сказать, этот идеал едва ли грел его кровь. Говорят, что женщины в гневе прекрасны - что ж, очень возможно, хотя слова, извергаемые розовым ротиком, способны были изрядно изуродовать самое очаровательное лицо.
Граф предпочитал других женщин. Как сытый кот, утомленный бесконечными случками в разгар марта, он ожидал, что дамы и тихим мурлыканьем станут тереться возле него, обольщая туманными взглядами. Или замкнутся, как это больше пристало, в недостижимом одиночестве - дама Алиенора, недавно упокоившаяся в Фортевро, могла бы многому научить эту гордячку.
Но если вы, созданные из ребра, с первого шага выпускаете когти и бросаетесь в лицо - не удивляйтесь, что ответ напомнит вам о подлинном месте на земле, моя милая.

Громко свистнув, он сделал знак двум возившемся возле телеги мужчинам приблизиться. Сержант и чей-то оруженосец с поклоном остановились возле графа, который все это время хранил молчание, глядя на негодовавшую донну с непроницаемой улыбкой.
- Разбудите этого молодого человека и принесите его сюда, господа,- зубы мужчины блеснули в широком оскале. Затем он повернулся к спутнику и спросил, словно продолжая прерванный потоком гневных слов разговор.- Кстати, насколько я помню наш спор, вам с сиром де Пре принадлежит право выбрать дерево для нашего висельника.

32

И опять ле Блев не совсем понял королевского зятя. Это подачи де Прэ он ловил на лету. Ну, почти всегда. А с господами такого уровня знатности де Блев уж и позабыл, как себя вести. "Неужто мой новый друг решил ответить даме любезностью на любезность, и припугнуть ее повешением сына? Или же не припугнуть?" - глаза Амори от таких мыслей стали размером с окружность хорошего такого кубка. Дама, конечно, встретила их леденящей прохладой ветров побережья Нормандии, но чтоб так...

В любом случае, Амори здесь просто зритель, и даже если в его гудящей до сих пор голове зародилась верная догадка, он не сможет помешать. Нет, может попытаться, но проживет не дольше намеченной жертвы, в таком случае. Помрет, так и не увидев очаровательную - а что она очаровательна, у де Блева уже не было сомнений - кузину.

"Черт, он же имеет в виду рутьера!" - Амори чуть не хлопнул себя по лбу, но вовремя сдержался, и чуть не рассмеялся. Наверное, граф, все же, таким образом играет с виконтессой, как кот с мышкой, но вешать ребенка не станет. Как он вообще мог о таком подумать? Определенно, де Блев нуждался в хорошем отдыхе. Вот вернется де Прэ...

Но друга все так же не было в поле зрения, время утекало, лишая его шансов догнать кузину и вернуть ее отцу.

- Это дерево вполне сгодится, - задумчиво протянул де Блев. - Олива, что ли? - он не стал продолжать мысль о том, что и потенциального висельника не видать. Сбежал, не иначе как.

33

Острая, тонкая,  резонирующая неприятной, покатившейся от кончика пальца волной  боль, от которой невольно вздрагиваешь, отдергиваешь руку, успокаивая в который раз уколотое длинной иглой место спасительно прохладными губами –  так маленькая Аньес училась вышиванию, сдерживая вздохи и слезы. «Тебе больно  - а ты терпи…  Женщине многое терпеть приходится, - приговаривала нянька, приставленная к дочери эна Гильома, - такова наша  доля… Еще больнее – крепче терпи… Никому не показывай своих слез, помни – ты дочь династии Гильомидов, в тебе течет кровь Агнес Кастильской,  ты – родственница королевы Сансы.
- Я не-за-кон-норожденная дочь, няня,- распахнула серые глазищи девочка и тут же потупилась, точно сказала что-то неприличное и недозволенное,  - так люди говорят…  Все мы. И Гильом, и Томас, и Раймон, и Бернард, и Ги… - перечисляла Аньес своих старших братьев, с затаенной, еще не вполне осознанной то ли печалью, то ли тревогой, – Говорят, Рим снова отказал отцу в признании брака…  Что это значит, няня?
- Как же ты похожа на свою мать! Такой же вырастешь красавицей…  - няня вздохнула, намереваясь сменить тему нечаянной беседы, - Ничего это не значит, мадонна. Сегодня один закон, завтра другой... сегодня Папа с левой ноги встал, завтра – с правой… ты вот, смотри, стебелек не в ту стону повела, ты нитку-то на иглу свободно накидывай, вот так. И не затягивай туго…»

На лице мадонны не отразилось ни единого отблеска бушующего в груди пожара. Как же больно!
Надменный шевалье, кажется, решил изобразить из себя иудейского царя Соломона, вершащего правосудие…
Виконтесса не повела и бровью, лишь глаза налились серым холодом.

- Вы не прикоснетесь к мальчику, мессир!

Отредактировано Агнес де Монпелье (2015-08-09 19:29:49)

34

Пальцы графа, уже вытянутые в указующем жесте в сторону дремавшего дитяти, слегка изменили положение. Теперь они сдерживали, как выжлятник до срока унимает свору скулящих псов, как командир лучников выжидает, пока разгорится пакля, примотанная к кончикам стрел - чтоб тем вернее отдать команду и нанести точный удар. Сейчас улыбка мужчины была искренней - ровно настолько, чтоб выразить удовольствие от произошедшего, ведь удар, насколько бы ни был жесток, ранил живую плоть.
С этой улыбкой он взглянул на спутника, словно прося прощения за вынужденную роль статиста и приглашая насладиться происходящим - а затем намеренно тяжелым, гулким движением спрыгнул с лошади.
Окровавленная накидка соскользнула с плеча, но он подхватил ее и потянул за собой, как придворные актеры тащат фальшивую мантию, прикрывающую ярмарочных королей.
Позванные отступили, и, кажется, даже возившиеся с телегой люди притихли, исподтишка наблюдая за происходящим. Это было опасно и восхитительно.

Медленно, переставляя ноги, как будто пролитая кровь, отпечатавшаяся на котте, тянула его к земле, не давая двигаться, мессир направился к даме, которая вдруг, внезапно, решилась обнаружить свою материнскую природу.
Он пропах этой кровью, вонью дикого животного, падальщика и убийцы - и хорошо знал это. Отвращение, страх, попытки скрывать все это на презрением, ядом, насмешкой и ложной холодностью - все это он знал, и этого добивался.
Сейчас радость омрачить могло только одно: если он угадал поступок, который свершит дама.

Шаг за шагом наступая на незнакомку, чуя, как ей хочется податься назад, очутиться в другом, прошлом, и навсегда утраченном мире, он сверлил южанку бесстыдным взглядом, словно собирался сорвать с нее все покровы - в самом буквальном смысле.
Но вместо этого наклонился, приподнимая подбородок и вытянув шею, словно открывая ее для удара.
- А то что?

35

Что заставляет птицу лететь против ветра, борясь с безжалостной стихией? Рискуя сломать крылья, превозмогать давление и напор  до тех пор, пока  встречный поток сам не ляжет под крыло, давая опору и подбрасывая птицу в небесную высь?
Что заставляет рыбу идти против течения, продираясь  серебристым телом сквозь скалы, пороги и водопады, улавливать возникающие водовороты, соперничая с тяжелой, массивной  бесстрастностью вод? Какой встроенный древний инстинкт заставляет их так усложнять себе жизнь: совершать долгий путь наверх, очищаясь встречными водами от плесени и тины?..

Мадонна неотрывно смотрела в темные, с поволокой глаза возвышающегося над ней мужчины, а перед внутренним ее взором, словно наваждение, плескались на ветру разноцветные турнирные знамена, мелькали разномастные табарды пажей и оруженосцев, хриплый голос герольдмейстера, заглушенный ревом трибун и  увитый розами, испещренный выбоинами деревянный барьер ристалища,  проломленный  и густо залитый кровью аккурат напротив  ее ложа…  и… та же жестокость, не имеющая человеческого лица…

«Петельку накидывай легко - дугою, затягивай аккуратно, неспешно … вот так…»

Никогда у Агнес не получался ровный тамбурный шов!

- На коне вы смотрелись выигрышнее, Talvas…  Отойдите. Смердит.

Отредактировано Агнес де Монпелье (2015-04-25 01:27:59)

36

Пауза, последовавшая за этим, была заполнена вздохом. Один длинный вздох, которым мужчина, склонясь еще ниже, втянул запах белокурых волос, кожи, вспыхнувших презрением щек - и всего, что цвело и пылало сейчас в молодой женщине, осмелившейся на этот нелепый ответ. Словно притянутый желанием, он наклонился еще ниже, так что вонь тела, уже начавшего остывать после горячки боя, окутала пленницу.
Его ответ заставил бы отца Модеста раздуться от гордости.
Хриплый голос походил на приглушенное рычание зверя.
- Это запах греха, мадонна.

37

Женщина не выдержала и отшатнулась.

От этого человека ее с души воротило.

- Вы… вы - животное, мессир, убирайтесь!  – тихо, почти шепотом произнесла она. – И позовите того, кто в состоянии объяснить, что тут происходит…

38

Зубы нормандца оскалились в ухмылке. "Oderint, dum metuant" - латинская поговорка, засевшая у него едва ли не крепче "Отченаша"; как видно, придумана достойным завоевателем, и отражает суть происходящего на всех войнах. Слабому можно вопить, проклинать взывать к Небу, насмешничать, грозить земными или всевышними карами; все это химеры, коими тешит он, словно целебными настоями, свои язвы. От слов вреда не будет, говорить можно.
Сделать уже ничего нельзя.

- Сир де Блев,- выпрямляясь и поворачиваясь к товарищу, произнес он торжественно, не забывая, впрочем, приправить велеречивый пирог крупицей едкой насмешки.- Прошу вас об особой услуге: объясните мадонне, кто мы такие и зачем здесь находимся. Эй вы, заканчивайте возиться, пора трогаться в путь,- возвращаясь к своей лошади, прикрикнул он на похоронную команду, с расширенными глазами и ушами внимавшую делам высоких господ.
Перевел взгляд на спутника и повторил, тише, более мягким тоном.
- Вы ведь выиграли наше пари - вам и книги в руки.

39

Знакомство с дамой получалось не из приятных. Да и разве могло оно быть другим? Ведь отряд графа изрядно постарался, чтобы при виконтессе осталось всего двое слуг. И один защитник, но тот - не в счет, это заслуга де Прэ. А теперь мертвым южанам еще бог знает сколько придется ждать христианского погребения. Это если повезет, и их тела найдут раньше, чем...

Впрочем, у Амори сейчас были другие заботы, кроме как размышления о судьбе почивших в бозе защитников виконтессы.

Оказанная графом честь изрядно давила на плечи, как не очень хороший доспех, который появился на свет в результате экспериментов пьяного кузнеца. Вряди ли у де Блева диалог с дамой получится более результативным, наоборот, и граф, и рыцарь прекрасно понимали, что это невозможно. Но что поделать, раз первым отряд дамы заметил, ему и объясняться. И почему Венсидор не споткнулся, вредная скотина, и не остановил его по пути на тот холм?

Вот где де Прэ, когда он так нужен?!

- Мадам, кто-то из окружения вашего супруга предал его, сообщив о вашем отъезде из Каркассона. Поскольку места эти кишат еретиками, граф де Понтье, один из рыцарей Христовых, - де Блев повернул голову к королевскому зятю, указывая на него, - решил обезопасить вас от их возможного тлетворного влияния на вас и на крепость вашей истинной веры в Господа нашего.

Эта длинная фраза была вершиной словесного изящества, на которое был способен Амори. Очевидно, что дама умна, и сама поймет, что попала в плен в качестве разменной монеты.

40

За взгляд, которым граф наградил оратора, любой из его оруженосцев немедленно согласился бы пешком, а рубище отправиться хоть в Иерусалим, хоть к самому Пресвитеру Иоанну. Опуская куртуазные фразы и цветы, которыми принято украшать свои речи у певцов и парламентеров, перевести его на язык туманной Нормандии было бы очень просто: "С меня причитается".
Кроме всего прочего, эти слова освежили в памяти сеньора де Понтьё начало всей истории с перебежчиком, которую он, увлеченный погоней, уже начал забывать.
Кстати, где этот мерзавец? И где бездельник, которому поручено его сторожить?

Даже уверенность, с которой рыцарь назвал незнакомку титулом виконтессы, сейчас показалась королевскому зятю весьма кстати. Пусть думает, что ее пленителям известно больше, чем на самом деле, и ждет; страх - лучший союзник, когда надо привести к покорности неприрученное животное и слишком строптивую женщину.

Дождавшись конца великолепной речи де Блева, мужчина вполоборота отвесил даме не слишком почтительный поклон. Затем, повернувшись к томившимся в ожидании позванным, повторил приказ:
- Этот молодой человек едет с нами. Мадам, собирайтесь, к ночи мы должны быть за рекой.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » И жили они долго и счастливо, потому что невеста была сиротой (с)