Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Нет худа без добра


Нет худа без добра

Сообщений 1 страница 20 из 37

1

Время: 2 августа 1209 года, на закате.

Место: у реки Эр

2

Путь маленького победного отряда северян к реке Эр занял намного больше времени, чем рассчитывали рыцари, и больше, чем они хотели. Все устали, но понимание того, что они в меньшинстве на вражеской территории, и, соответственно, более подвержены опасности нападения, подстегивало их. Однако у повозки со скорбной жатвой старухи с косой был свой темп, и как бы ни хотелось рыцарям в порыве подстегнуть тянущих ее животных, они сдерживались - не хватало еще возиться с падежом скота.

Поэтому когда они, наконец-то, добрались до вожделенного источника влаги, солнце начало клониться к закату. Но де Блеву было все равно - он готов быть отступить от принципа, не позволяющего ему походить на безбожных сарацин и мыться чаще двух раз в год, - хоть под звездным небом, хоть в кромешной тьме.

- Надеюсь, больше я не встречу никого из неведомых мне родственников, - буркнул де Блев себе под нос, и полез в реку. Он с наслаждением смывал с себя пыль этой земли, накопившуюся за время похода на юг, и размышлял над тем, что, пожалуй, еще несколько недель в Окситании, и он пристрастится к этой пагубной привычке, словно к вину или к женщинам.

Отмывшись и отлежавшись на берегу, де Блев обрел некую ясность мыслей, и вспомнил о том, что совсем забыл. О де Прэ. Его уже слишком долго не было, неужели попал в засаду, напоролся на нож рутьера или на вилы какого-нибудь виллана?

Де Блев нахмурился, оперся на локти, заведя их за спину, и кликнул:
- Эй, Тибо, подите сюда.
Сержант не замедлил появиться из-за какого-то чахлого местного дерева, названия которому де Блев не знал, с подпругой в руках.
- Тибо, вам не кажется, что мессир де Прэ подзадержался? - спросил он, хмурясь.
- Да, - кратко отвечал сержант, разделяя опасения молодого рыцаря.
- Знаете что, вы с Ламбером поезжайте-ка назад, постарайтесь найти его. Де Прэ, а не приключения - если что не так, постарайтесь незаметно улизнуть.
- Да, - сержант кивнул головой, мысленно прикидывая, как можно незаметно улизнуть, например, от отряда южан на открытой местности, и пошел решать эту непростую задачу, седлая лошадь.

В компании оруженосца он покинул отряд, устроившийся на привал, отправившись обратно на восток, в поисках де Прэ. Шансы найти его он оценивал как мизерные, но сдаваться не имел обыкновения.

Отредактировано Амори де Блев (2015-05-31 20:01:28)

3

- Сгинул, видать, сеньор твой, - задумчиво заметил Ламбер, оставляя за Тибо право выбора направления движения. Вечерело, и если до темноты они не разыщут блудного нормандца, разумнее будет вернуться. А потом… Потом времени на поиски и вовсе не будет, они и так подзадержались вдали от своих. С другой стороны, для того, чтобы помереть, много времени никому не требуется, будь ты хоть простолюдин, хоть первый рыцарь.
- Не сгинул, - убежденно возразил Тибо, - кто пил из Христовой чаши, сгинуть не может!
Оруженосец де Блева тихо хмыкнул. История с кубком и чудесным исцелением Гвидо и жены виллана уже начала забываться, смазанная суетой последних дней, но еще не забылась до конца, и каждый относился к ней по-разному.
- Ну, раз так, он сам чудесным образом появится, - предположил Ламбер с убийственной серьезностью, скрывавшей изрядную житейскую иронию.  - Нужно просто ждать его в правильном месте.
- Вроде того, - согласился Тибо. – Вернемся к месту боя, а уж там видно будет…

Ориентироваться по закатному солнцу, краем диска упирающемуся в гряду Пиренеев, было проще простого, а скакать налегке – по-своему даже приятно. Если не думать о собственной беззащитности против очередной стрелы. Ни кольчуги, ни щита… Может, от удивления и палить никто не станет?
Так утешал себя Готье, поторапливая отдохнувшего в крестьянском стойле коня. Куда именно ехать, чтобы найти своих соотечественников вернее, а главное, быстрее, чем это сделает разведка южан и сами южане, он не знал. Но помнил свой разговор с Понтье на счет реки и уходящий на север след колеи, оставленной в траве тяжелой повозкой. Сейчас наверняка этого следа уже и след простыл, примятая трава со временем поднимается новь, сбивая с толку возможных преследователей.
Отильда, пожалуй, была бы разочарована, имей она возможность заглянуть в мысли рыцаря и выяснить, что думает он вовсе не о ней. Ну, что поделаешь, таковы мужчины. Дав донне обещание вернуться к ней, стоило позаботиться о том, чтобы не прослыть лгуном, то есть остаться в живых.

- Ну, вот, никого, - констатировал Ламбер, когда они добрались до места стычки. – Через четверть часа, похоже, стемнеет. Граф будет в ярости.
- А графу-то что за забота?
- Так он ярится из-за мальчишки, что с твоим господином уехал.
- Про мальчишку ничего сказать не могу, он из чаши Христовой не пил, и потому….
Гвидо не успел закончить свою мысль, приметив на дороге далекий силуэт верхового.
- Глянь-ка, всадник!
Ламбер, присмотревшись, торопливо перекрестился.
Синяя кота с золотыми львами… Это действительно был нормандец, он возвращался один, причем совершенно не с той стороны, куда уехал.
- Чего скучаем? - любезно осведомился Готье, когда расстояние между ним и встречающими позволило заговорить. – Граф разбил лагерь? Тогда в лагерь, и поживее!

Отредактировано Готье де Прэ (2015-05-27 19:36:03)

4

Юный оруженосец, памятуя наказ сюзерена, расстарался и сыскал для Агнес ее гнедую лошадку – смирную и покладистую, так что весь путь до Эвра виконтесса проделала с привычным комфортом. Чего нельзя было сказать о несчастной кормилице – о простолюдинке и подумать забыли. Отняв  у матери сына, гости с севера больше не вспоминали о Беатрис. Так что бедной женщине пришлось всю дорогу тащиться в хвосте, за повозкой, нагруженной трупами погибших, в надежде не разлучиться с ребенком. Благо возница прилагал все усилия, чтобы замедлить движение тяжелой колымаги. Подсадить Беатрис к себе он не мог. К тому же осторожный Савье опасался гнева франков. А так идет себе пейзанка следом и идет…  Пущай идет, коли не гонят…

Дама Агнес с тревогой наблюдала происходящее. Страх черной пиявкой проник в ее сердце. Глядя на измученную Беатрис, мадонна всерьез опасалась, что молодая мать не выдержит выпавших ей испытаний, сорвется и в порыве отчаяния погубит обоих малышей…

Наконец, воздух, напоенный сухим и горьковатым дыханием чабреца, сменился запахом  свежей речной зелени, водорослей и тины. Из низины потянуло прохладой, и уставшие франки бросились к водам Эвра каждый по своей надобности.
Агнес спешилась и передала поводья молчаливому Жоффре – оруженосец, оторванный от своей добычи,  сопровождал виконтессу с явным неудовольствием. Впрочем, до переживаний юноши мадонне было мало дела, она спешила к Раулю, заходившемуся плачем на руках чужого, незнакомого человека,  и, вытребовав  мальчика у пленителей, устроилась с ним под ветвями кустарника, тянущегося вдоль пологого берега. Туда украдкой и пробралась Беатрис. Не помня себя от счастья, заплаканная кормилица прижала к себе сына, и, успокоенный ее присутствием, малец уткнулся в теплую, спасительно пахнущую молоком грудь, ухватил маму обеими ручонками и сладко засопел, занявшись самым важным и серьезным делом на свете.
Спустя некоторое время их нашел Савье. Лицо возницы сияло - каким-то чудом мужчине удалось раздобыть три небольшие рыбины,  серебристая чешуя которых вскоре потемнела от жара углей. Мясо испеченной форели оказалось нежным  и сочным. Но напрасно виллан пытался уговорить госпожу проглотить хотя бы кусочек – слишком свежи в памяти мадонны Тренкавель были гербы на красно-синих коттах зарубленных франками рыцарей. Воинов барона Мирпуа, брошенных без погребения в зеленых травах его собственных земель.

Отредактировано Агнес де Монпелье (2015-06-01 02:40:12)

5

С последним лучом южного солнца, алым цветом окрасившим благодатные воды реки Эр, словно предвещая недоброе, де Блев поднялся с земли, отряхнул голову от жухлых травинок, прицепившихся к волосам, и прислушался. Так и есть, топот копыт, такой долгожданный и вызывавший легкую тревогу. На слух он не смог различить, сколько лошадей приближалось к лагерю, поэтому в нетерпении вышел за небольшой холм, скрывавший от него восточное направление, с которого должны были появиться оруженосец, сержант, и, конечно же, де Прэ. Разве могло быть иначе? Де Блев если и допускал, что де Прэ попал в плен или погиб, то тут же гнал эти мысли прочь.

- Друг мой, мы вас заждались. Я, точнее. Видите, ужинать без вас не начинал, - просиял Амори, едва друг приблизился к нему, и показал в сторону давно истлевшего костра, на котором кто-то из отряда графа сообразил нехитрую трапезу из пойманной рыбы и ещё бог весть чего. До сего момента мысли о еде не посещали де Блева, но стоило ему удостовериться в том, что друг жив и здоров, как он тут же вспомнил, насколько проголодался.

Но стоило де Прэ приблизиться вплотную, как де Блев понял, что насчет здоровья друга он погорячился. Рыцарь был мертвецки бледен, хоть держался в седле прямо.

- Вам нужен лекарь? Все костоправы остались в основном отряде. Черт возьми. Рана серьёзная? – жизнерадостность Амори как ветром сдуло. В отличие от сержанта, он напрочь забыл историю с чашей, и не мог уповать на её чудодейственную силу. – Тибо, Ламбер, давайте поможем мессиру спешиться. – Де Блев взял коня де Прэ под уздцы, чтобы тот не дёрнулся во время того, как рыцарь будет спускаться на грешную землю.

6

- Да хватит вам! – возмутился Готье. – Я все же не нежная дева. От кузнеца было бы проку больше, чем от лекаря, кольчугу болтом разбило, - пожаловался нормандец, на всякий случай все же опираясь на плечо Тибо в тот момент, когда он покидал седло.
- Догадайтесь, Амори, кто расстрелял  нас с Тома из арбалета. Мальцу, к сожалению, повезло меньше, чем мне. Сразу и наповал. Представляю, как разъярится де Понтье. Впрочем, - де Пре поморщился, невольно прижимая ладонь к пробитому плечу, - у меня для него столько дурных новостей сразу, что смерть оруженосца можно и простить.

С холма, на котором нормандца встречал друг, открывался вид на берег, и лагерь крестоносцев был, как говорится, весь как на ладони: и походный шатер графа, и трофейная повозка с ее скорбным грузом, и распряженные лошади, и костры, от которых тянуло ветром запах дыма и съестного, и отдыхающие вокруг костров люди. Понятно, что решено было обосноваться на берегу до завтрашнего утра. Как раз на это и рассчитывают люди Мирпуа.
Всю дорогу Готье размышлял, как поступить, зная о готовящейся погоне. Немедленно сниматься с места и, не жалея коней, мчаться к своим, или, наоборот, организовать круговую оборону на берегу уповая на то, что по крайней мере с одной стороны они будут защищены от нападения водой, но так и не пришел к определенному решению. Да и решать тут, пожалуй, не ему одному.

- Вы, кстати, разобрались, с тем рыцарем… Которого я вам подарил? – спросил де Прэ, вспомнив про пылкое обещание южанина во что бы то ни стало освободить отца Отильды из плена.
При упоминании эна Арно Тибо ухмыльнулся, а Ламбер поморщился.

7

Де Блев приподнял бровь, выражая удивление. Его, значит, из арбалета ранили, у него какие-то дурные новости для графа, помимо смерти оруженосца, и первым делом он интересуется дядюшкой Амори. Занятно. Может, тоже головой приложился, например, когда падал с лошади, подстреленный?

- Вы знали, да? Догадались по гербу, что это ещё один, прости Господи, Бедельяк? – де Блев скривился. – Это был мой дядюшка, супруг моей тетушки, отец вчерашнего «мальчишки» с мельницы и той девицы, которую вы имели радость недавно спасти из реки. Если бы мне кто-то рассказал эту историю, я бы решил, что надо мной потешаются. Жив и почти здоров ваш подарок. В плен не сдался, пришлось его силой усадить на лошадь. Граф, кстати, не осведомлен об этом клубке родственных связей с моей стороны. Я решил не утомлять его деталями, - де Блев сам удивлялся богатству своего дипломатического словарного запаса. – Дочь его, кузина моя, кстати, сбежала при нашем приближении. Дядюшка надеялся, что ей удалось добраться до ближайшего городка, как его бишь там, а я думал, вы её догоните, что ли. Вижу, вам это не удалось. Что ж, хоть чем-то родственника обрадую.

Мысли рыцаря вернулись к началу разговора и арбалету. Его внезапно осенило, и он воскликнул во весь голос:

- Только не говорите мне, что в вас стрелял рутьер! Вот поганец, где же он оружие добыл? И где его голова, если вы – живы, и с вами его нет? В смысле, я не имею в виду, что вы должны были взаправду её отрезать и вынуть сейчас из-под котты, - тут же пояснил Амори. – Он мёртв? Что с вами вообще произошло? Давайте, может, пройдём подальше от открытой местности и поближе к костру с едой, вином и мессиру графу? У вас, помнится, для него дурные вести. Жажду услышать, - мрачно ухмыльнулся рыцарь.

8

- Ага, догадались, - хмыкнул Готье, послушно сделав несколько шагов за де Блевом, и тут же невольно закусил губу.
Помимо плеча, у него еще и нога болела. Смерть Христова, да у него сейчас все болело, только врожденная живучесть и известное нормандское упрямство мешали де Прэ плюнуть на всех и вся и по-звериному забиться в какой-нибудь безопасный угол зализывать раны. Ах да, и подходящего безопасного места поблизости не наблюдалось. Единственное подходящее он не так давно покинул, других не предвидится.
- Наверное, улизнул от графских соглядатаев во время боя. Придушив кого-нибудь напоследок, с него станется, - отрывисто продолжил рыцарь историю рутьера и отчасти своих злоключений. Если шагать медленно и осторожно, то…
Тут подоспел проницательный Тибо и снова подставил своему господину плечо. Нормандец поначалу собирался гордо отказаться, но быстро передумал.
- Головы этого ублюдка у меня с собой нет, но уверяю вас, Амори, если он снова попадется нам на пути, значит, простите меня за богохульство, воскресать дано не только сыну Божьему. Можете не благодарить. Этого пса прикончил не я, его пристрелила ваша кузина. Из того же арбалета. Она… Ну в общем, издалека, приняла меня за своего родителя. По цветам лошадиной попоны и щиту. Все же я не зря его прихватил… Потом дама выразила сожаление….
Готье тихо рассмеялся, понимая, что сильно упрощает происшедшее. И шумно втянул носом воздух.
- Жареной рыбой пахнет. Вы недурно тут устроились. Дайте глотнуть… хоть чего-нибудь!

9

Шевалье де Бедельяк остаток дня провел в обществе назначенных ему де Блевом тюремщиков. Племянник больше не проявлял к родичу интереса, и эн Арно платил молодому французу той же монетой. Между ними стояла война и кровь, а через подобное переступить непросто.
Все, что оставалось пленнику, по дороге стараться не вывалиться из седла со связанными руками, а попутно наблюдать за франками, пытаясь угадать их дальнейшие планы.
Он не пытался оказаться рядом с виконтессой и тем более заговорить с ней, дама оставалась под надзором людей графа. Но очень скоро заметил, что ни старого Бернара, ни маленького виконта нет среди пленников. Погибли? Нет, тогда несчастная мать не вела бы себя столь спокойно. Бежали? Чудесное везение и еще одна капля надежды в скорбной чаще постыдного плена.

Крестоносный отряд между тем продолжал свое движение, причем северные рыцари, похоже, не опасались погони и любого рода возмездия со стороны местных сеньоров. Они двигались медленно, а затем крестоносцы и вовсе разбили лагерь на берегу реки, и сердце Бедельяка наполнилось горечью. Уж больно вольготно чувствовали себя пришельцы на южной земле. Теперь он думал о том, что даже если его дочери посчастливилось добраться до Памье, горожане вовсе не обязательно преисполнятся праведным гневом и поспешат на помощь мадонне Агнес. А значит, франки вернутся под Каркассон так же беспрепятственно, как они вторглись во владения Фуа.
При множестве прекрасных традиций, что дала миру благословенная земля Ок, оказывается, нет у них традиции приходить на помощь соседу, коли к тому беда нагрянула. Где же родичи молодого Тренкавеля в тот час, когда ему нужна подмога? Король Пере у себя в Арагоне, Фуа – в горах, а граф Тулузский и вовсе в рядах крестоносцев. Вот и весь печальный сказ.

Незадолго до заката при Бедельяке сменились тюремщики. Он видел, как Ламбер и Тибо уезжают куда-то на восток, а из обрывков разговоров понял, что отправились они разыскивать того рыцаря, которому он был обязан разбитой головой и своим пленением. Эн Арно мысленно пожелал всем им сгинуть в холмах, но надежды его не оправдались, когда багровое солнце почти полностью сползло за горизонт и на траву легли длинные вечерние тени, франки вернулись, и южанин даже издалека признал своего скакуна.
Везуч. Не скакун, а его седок, разумеется.
Даже если этот человек, по словам де Блева, и ездил на поиски его Отильды, не похоже было, что поиски эти увенчались успехом. И все же самое мучительное для человека- неизвестность. Поэтому шевалье де Бедельяк поднялся с пожухлой травы, и, не смотря на протесты охраны, направился к двум рыцарям: тому, что вернулся, и тому, что его встречал.

10

- Ламбер, - кивнул Амори оруженосцу, тот всё понял, и подал де Прэ мех с вином, спрятанный под деревом у самой реки. Они как раз добрались до места, где та часть отряда, которую теперь возглавлял де Блев, расположилась на привал, и Амори с удовольствием снова опустился на землю, жестом приглашая друга сделать то же самое. – Да, у нас есть жареная рыба, Ламбер нам сейчас её принесёт, - снова кивнул де Блев оруженосцу. – Помнится, мы с вами всё никак не отведаем каравая из трофейной муки. Он мне скоро сниться будет, - проворчал рыцарь и тоже приложился к вину, приняв мех из рук де Прэ. – Подождите-ка, друг мой, если моя кузина – святые угодники, на юге все женщины такие? – пристрелила рутьера, то где же она сама. Только не говорите, что с ней приключилась беда. Потому что её отец, который сейчас, кстати, резво приближается к нам, - де Блев указал рукой за спину де Прэ, - что-то учудит, узнав о потере, и тогда я не смогу скрыть от графа всю эту душещипательную семейную сагу. И на моей совести будет... В общем, что-то будет.

11

Готье обернулся, с интересом разглядывая отца Отильды. Которого, признаться, во время боя он запомнил куда хуже, чем его булаву.
Крепкий мужчина с грубоватыми чертами лица, его нежная дочь совершенно не похожа на родителя. Если донна удалась статью в мать, то северная кровь определенно на пользу этому семейству.
Голубые глаза нормандца насмешливо сверкнули.
- С вашей кузиной все просто замечательно, Амори. Я даже подумываю о том, не сделаться ли мне отцом какого-нибудь очередного вашего родственника. Двоюродного племянника… Или племянницы…
Беспечная улыбка мелькнула на бледных губах де Прэ и тут же истаяла.
- Беда в том, Амори, что у вашего родича есть не только прелестная дочь, но и воинственные приятели. Нас угораздило вырезать не только людей Тренкавеля, но и каких-то местных доброхотов, взявшихся их проводить по своей земле. Где-то неподалеку есть замок, хозяева которого жаждут нашей крови. Я видел их мельком, крепкие парни. И, я бы сказал, азартные… Я точно не знаю, когда все произойдет: вечером, ночью, на рассвете, но у водички будет жарко.

12

- Вы мне потом все подробно расскажете, - уверенно заявил де Блев, - не сейчас, потому что если дядюшка не сбросит темп, то застанет как раз самое интересное. Не думаю, что вам бы хотелось посвящать его в подробности своего общения с моей кузиной. Он хоть и без оружия, но кулачищи у него истинно кузнецкие. Как я понял, он очень дорожит своими детьми, а уж дочерью – и подавно. Сначала ударит, потом спросит – кто его знает, когда мы расставались на поле боя, настроение у него было не самым лучшим. Я вас только об одном попрошу, де Прэ, вы, если это возможно, не сильно спешите в вашем стремлении. Стать вашим родственником – это предел моих мечтаний, но мне пока хватает Бедельяков. Давайте с этим разберёмся. Я ж говорил, кровь де Блевов даёт отличный замес, - подмигнул Амори, но тут же его лицо приобрело тревожное выражение. – Если на нас собираются напасть, не лучше ли нам прямо сейчас сниматься с лагеря и, что есть силы, спешить к своим? Отвага, храбрость и смелость посмотреть врагу в глаза – это очень хорошо, особенно в героических сказаниях. Но в нашей ситуации это будет просто глупость. Нас всех запросто могут перебить. – Их опасения о возможном реванше со стороны местных сеньоров становились реальностью, которую вот-вот можно будет потрогать рукой.

Но лучше этого не делать.

Отредактировано Амори де Блев (2015-06-03 09:45:55)

13

Эн Арно, к счастью, не слышал, какие потрясения ожидают его семейство. Иначе он дважды бы проклял тот миг, когда меч северянина оказался проворнее его булавы. Не слышал он и остального разговора, что мог бы порадовать пленника и вернуть ему утраченную было веру в соотечественников. Бедельяк успел заметить только, что при его приближении французы замолчали. Но это не смутило рыцаря. Он понимал, что положение его неопределенно, и не исключено, что и новоявленный родственник, и второй франк - его друг тяготятся сложившейся ситуацией.
Южанин все еще полагал себя излишним, а значит, ненужным свидетелем, «подвига» крестоносцев с похищением знатной дамы. И понимал, что дальнейшая судьба его все еще не решена окончательно.

- Мессен де Блев так много говорил о вас, - криво усмехнулся эн Арно. В это момент он склонил голову, приветствуя Готье, и потому надеялся, что насмешку эту скрыли подкрадывающиеся с востока сумерки, - так что я поневоле дожидался вашего возвращения. Чтобы поблагодарить за вмешательство в бой. Не то, чтобы мы полностью разрешили наши семейные разногласия, - Бедельяк красноречиво перевел взгляд на связанные руки, - но, по крайней мере, не пришлось пролить родную кровь.
Светская беседа требовала какого-то продолжения, и пленник, не скрывая иронии спросил:
- Вы любите кататься в одиночестве, мессен де Прэ? Как вы находите наш Юг?

14

- Терпимо.
Родственник Амори пребывал в заметно дурном расположении духа, Это слышно было по его тону. Что ж, у окситанского рыцаря тоже выдался тяжелый день, будем снисходительны.
- Жарко у вас. Но в Святой Земле случалось и похуже.
Обсуждать возможное нападение на лагерь в присутствии пленника Готье не хотел, хотя отец Отильды не мог ему ни поспособствовать, ни помешать. Объяснять Амори, что скачка в ночи вряд ли спасет их от воинственности местных сеньоров, тоже не хотелось. Вероятно потому, что необходимость вновь взбираться на коня виделась самому нормандцу пугающей. Сам де Блев, насколько он помнил, был довольно жестко выбит из седла сегодня днем, да и вообще до своих сутки ходу, а враги где-то поблизости. Не стоит любезно подставлять им спину.
- Вы бывали там, мессир? Я слышал, многие из местных рыцарей сражались за Гроб Господень. А тем временем вашу собственную землю заполонила ересь. Но вы не причем, я знаю, что вы добрый христианин, Бедельяк. Ваша дочь мне сказала. Так что не будем ссориться. Тибо, развяжите его.

Сержант принялся распутывать узел на веревке, стягивающей запястья пленника, недовольно бормоча себе под нос: «Свяжи-развяжи, свяжи-развяжи… Когда в хозяевах согласья нет…»
Де Прэ тем временем вновь приложился к меху с вином. Есть ему не хотелось,  ранение притупило чувство голода, а вот пить - постоянно. Наверное, лихорадка. Надо было, не полагаясь на женские навыки перевязок, поискать в котомке целебные заплесневелые сухари, но пока на врачевание времени не находилось.
- Скоро стемнеет. Если граф до сих пор не заинтересовался вашим трофеем, Амори, может…
Готье сделал короткий красноречивый жест по направлению к холмам.
Проявив подобное великодушие, он не только помешает тому хвастуну Мирпуа «спасти» отца Отильды, он еще и лишит самого Бедельяка возможности увидеть, как в лагере крестоносцев готовятся к обороне.

15

- Я уже имел удовольствие намекать мессиру де Бедельяку на удачно складывающиеся для него обстоятельства, имея в виду усталость, малочисленность нашего отряда и надвигающуюся ночь, - проворчал де Блев, жуя ещё теплую рыбу. В отличие от друга, он ранен не был - так, малость головой приложился не без помощи родственника, и аппетит в нём проснулся просто зверский. Ему казалось, он сейчас съел бы целого быка, но понимал, что это чувство – обманчивое, и скоро он насытится, и нужно проследить, чтобы насыщение не перешло в пресыщение. Не то, чтобы де Блев сильно боялся погрешить чревоугодием, но если южане готовятся напасть, нужно быть в состоянии вскочить на лошадь и поднять меч. Выбросив обглоданный скелет одной рыбины, он критично посмотрел на своё брюхо – оно не надулось, а значит, можно продолжить, и взял вторую обитательницу вод Эра, назначение которой заключалось в том, чтобы утолить голод северного рыцаря. Потом он посмотрел на родственника, и, виновато спохватившись, кивнул Ламберу:

- Предложи нашему… гостю поесть. Ночь впереди длинная… - намекая на то же, на что намекал де Прэ, сказал де Блев.

Оруженосец поспешил исполнить приказ Амори, и протянул де Бедельяку ту же нехитрую снедь, которой утоляли голод северяне, рыбу и вино. Де Блев хмыкнул, но не стал вслух проводить библейскую параллель, дабы не стать богохульником. Ведь они тут вроде как именно по божьему делу.

16

Южанин наградил де Прэ тяжелым взглядом. Святая Земля, Гроб Господень. Крестоносец, значит, с опытом, несмотря на молодость. Франк необычайно верно сформулировал суть начинающейся войны, и это напугало эна Арно. Не потому, что было правдой, а потому, что только теперь он понял: явившиеся в их край северяне верят в то, что говорят. Для них, выступивших в благословляемый самим Папой поход против ереси, Лангедок – та же Палестина, добрые люди – все равно, что сарацины. А христианин, сражающийся на стороне «еретиков» вызывает, наверное, такие же чувства, как христианский рыцарь, принявший ислам и поднимающий копье плечом к плечу с мусульманами. Для того чтобы понять, как они ошибаются, пришельцам понадобится время и желание, но что можно противопоставить в беседе с добрым христианином словам Папы – божьего наместника на земле?

От теологических размышлений Бедельяка отвлекло прозвучавшее мельком упоминание о его дочери. Его дочери!
- Где она? – хрипло воскликнул он, не обращая внимания на протянутую Ламбером рыбу. – Где моя Отильда? Вы ее видели? Вы с ней говорили?!
Следом у окситанца едва не вырвалось: «Что вы с ней сделали?», эн Арно с трудом, но сдержал себя. Де Прэ не привез девушку обратно в лагерь: не захотел, или, быть может, ему не позволили, но в любом случае Бедельяк был благодарен франку за то, что Отильды сейчас тут нет. А потом, глядя на многозначительно переглядывающихся рыцарей, кивающих на холмы, он вдруг понял, что это не что иное, как предложение исчезнуть. Щедрое предложение, даже слишком щедрое, учитывая обстоятельства.

17

- Ваша дочь? О, она в полной безопасности. В небольшой деревушке неподалеку. А может, уже и в замке. Мирпуа, кажется, так зовут местного сеньора. И она очень беспокоится о вас, мессир де Бедельяк. Поэтому, почему бы вам, пользуясь оказией, не присоединится к ней? – Уже без экивоков предложил де Прэ, с сожалением передавая мех с вином Тибо. Если продолжать к нему прикладываться без меры, он, чего доброго, упадет и заснет, так и не переговорив с графом. – Виконтессе Тренкавель вы сейчас ничем не можете помочь. А вот каким-нибудь неосторожным словом или поступком навредить – очень даже… Амори, вразумите вашего родича, - Готье благоразумно переложил этот груз на плечи друга, и, пошатнувшись, шагнул по направлению к светлому пятну графского шатра. – А я… Навещу своего высокородного соотечественника. Время не терпит.

Сержант без приглашения поплелся за своим непоседливым рыцарем, чья способность самостоятельно стоять на ногах вызывала у Тибо заметные сомнения. В таком состоянии и удирать, и сражаться - одинаковая глупость.
Нормандец поискал взглядом «яблоко раздора», белокурую даму, чье супружество стало нынче причиной не только всех ее бед, но и этого рейда, крови, что уже пролилась и, возможно, еще прольется до наступления завтрашнего рассвета. Но не нашел. Может, мессир де Понтье уже любезно разделил с ней шатер и ужин? Что ж, скоро узнаем.
Оруженосец у полога графских чертогов, наверное один из немногих уцелевших сегодня, соблюдая церемониал даже посреди войны, сначала доложил графу о появлении де Прэ, а потом пропустил рыцаря вовнутрь, туда, где терпко пахло хмелем, потом и жаренной рыбой, тем единственным ужином, которым щедро поделилась с людьми южная река.

18

- Я же вам говорил, что если вашей дочери повстречается мой друг, с ней ничего плохого не случится, - радостно подтвердил свои недавние слова де Блев. Пока де Прэ удалялся в сторону графского шатра, Амори провожал его взглядом, уловив, наконец, невысказанные мысли друга. При де Бедельяке он не расскажет о том, что произошло после того, как он отделился от отряда, и что ему удалось узнать. Спасая родственников от кровопролития, а потом, проведя несколько часов, судя по всему, в компании прелестной (в том, что она прелестна, де Блев уже не сомневался) кузины, де Прэ уже достаточно вовлекся в дела семейные де Блевов и де Бедельяков, и явно не желал дальнейшего накала страстей. Всё же, они враги, хоть и одной веры. И Амори чувствует себя не в своей тарелке, и де Бедельяк явно не страдает от положительных эмоций по поводу текущего положения вещей.  Интересно, созрел дядюшка, наконец, до согласия воспользоваться шансом, выпавшим на его долю?

Де Блев решил больше не юлить, и сказать всё, как есть.

- Как только достаточно стемнеет, бегите. Графу до вас дела нет, а мы вас отпускаем. Привет кузине и кузену. Только сначала, всё же, подкрепитесь, точно не повредит, - де Блев снова предложил родственнику еду и вино. Хоть де Бедельяк и выглядел нерушимой глыбой, способной раздавить препятствие на своём пути, что, собственно, де Блев на себе уже испытал сегодня, даже таким крепким воинам требовалось пополнение сил.

19

Неожиданное великодушие вернее всего сбивает людей с толку. Эн Арно, как и любой пленник на его месте, желал свободы, но совершенно не надеялся на то, что столь легко получит ее.
Бежать? Похоже, это было нетрудно, если не принимать во внимание последующего ночного брожения по холмам, но это были знакомые ему места, и рыцарь не сомневался в том, что, даже безоружный, отыщет дорогу к человеческому жилищу, не сделавшись добычей диких зверей. Но неужели франки не понимают, не опасаются того, что он, добравшись до своих, немедленно выдаст их местоположение местному сеньору? С него не попросят хотя бы честного слова о молчании? Крестоносцы столь беспечны, столь самоуверенны, или он просто не знает всех подробностей происходящего?
Благодарно кивнув, южанин принялся жевать хлеб и рыбу, подкрепляя силы и пользуясь тем, что это хоть как-то оправдывает недостаток красноречия. Потому что шевалье же Бедельяк не знал, что говорить.
Привет кузену и кузине… Племянник мимоходом напомнил ему, что и жизнью сына он тоже обязан великодушию этих двух северян.
- Я надеюсь, что мы еще встретимся, эн Амори, - тихо промолвил он, наконец. -  Встретимся, и у меня будет возможность отплатить вам и вашему другу за сегодняшний день. По-родственному и просто по-человечески. Берегите себя…
- Давайте-ка, мессир, я провожу вас к реке, - предложил понятливый Ламбер. – Руки вымыть, воды попить, а там, может, и по нужде отлучиться. У воды камыши, шаг другой, и не видно ни зги…

20

Прогулка к камышам пришлась кстати. Умиротворенная тишина, приправленная звуками южной ночи, пронзительно темной, потому что лунный серп через сутки после новолуния был так тонок, что прочти не просматривался, очень скоро была нарушена тревожными окриками торопливых распоряжений и сполохам зажженных факелов.
Беглец мог вообразить, что это именно его хватились в лагере франков, но на самом деле поднявшийся шум явился последствием разговора де Прэ с графом де Понтье. Королевский зять, взбешенный наглостью южан, тем не менее, оценил серьезность нависшей над его людьми и им самим угрозы. И принятое графом решение выглядело одновременно безжалостным и целесообразным: часть отряда немедленно покидает лагерь, прихватив с собой высокородную пленницу, остальные прикрывают их бегство, отвлекая внимание оксинацев от рыцарей, увозящих с собой столь желанный ими приз.
Какая участь уготована остающимся? Что ж, она теперь зависела от них самих, от их воинских умений, доблести, ну и конечно от Того, кто определяет судьбы людские там, наверху.
Готье не был удивлен происходящим, война есть война, к необходимости умереть за веру, короля или своего сюзерена с малолетства приучен каждый рыцарь. Удивлен он был только тем, что сообщить о немедленном отъезде виконтессе де Понтье велел именно ему.
- Вы понравились ей, сир де Прэ, - ухмылка графа была настолько многозначительной, что нормандец сполна оценил иронию, сквозящую в словах соотечественника. Раз «понравился», ступай и сделай так, чтобы дама тебя возненавидела. Это можно. Это, в общем, не сложно.

Для донны Агнес, мальчика и кормилицы люди графа натянули небольшой тент: учтивость соблюдена, знатной госпоже не пристало ночевать на земле под открытым небом. При этом женщины оставались постоянно на виду у караульных, убежище их не давало пленницам возможности уединения.
Готье явился им, как адский посланец, в сопровождении факельщика, одного верхового рыцаря и Жоффре, ведущего под уздцы уже оседланную для виконтессы лошадь. 
Задремавший было на груди матери мальчик пробудился от шума и жалобно захныкал. Де Пре мельком глянул на эту по-своему трагическую картину, уже не удивляясь тому, что ребенок цепляется не за мадонну Агнес, а за свою кормилицу. Нормандец уже не сомневался, кто настоящая мать мальца.
-  Ваша лошадь, мадам. Мессир д'Ож позаботится о мальчике, отдайте ребенка ему. Вы уезжаете в лагерь под Каркассоном вместе с графом де Понтье. Прямо сейчас, немедленно.

Отредактировано Готье де Прэ (2015-06-05 21:03:07)


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Нет худа без добра