Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Нет худа без добра


Нет худа без добра

Сообщений 21 страница 37 из 37

21

Мучимый сомненьями де Бедельяк не мог знать, что северянам уже известно о готовящемся нападении южан, о котором он и сам пока не ведал. Поэтому его побег не мог бы усугубить их положение в ещё большей степени. Тут в пору де Блеву переживать за родственника – как бы летящие в ночи, алчущие возмездия окситанцы не рубанули в мстительном пылу по одинокому безоружному воину.

На рассвете у де Бедельяка больше шансов выжить.

- Я тоже надеюсь, мессир, - ответил Амори, широко улыбаясь. – Не в том смысле, конечно, что я жажду получить от вас ответную услугу, а в том, что мы просто посидим за пиршественным столом, как родственники, не имея никаких разногласий, кроме взглядов на вкус вина и женскую красоту, - добавил он. – И вы будьте осмотрительны. Ламбер проследит, чтобы ваше исчезновение произошло без свидетелей, но дальше – дело за вами. Ах, да, и нижайший поклон тетушке, - де Блев поднялся на ноги и склонился в поклоне. – Пусть хранит вас Господь.

Ламбер увел де Бедельяка к реке, к тому месту, где было больше всего растительности, благо оно находилось в удалении от основного лагеря. Амори провожал их взглядом, пока тьма не поглотила их силуэты. Затем тяжело опустился на землю и уставился на звездный шатер, раскинувшийся в ночной тиши. Ему ничего не оставалось, кроме как дожидаться возвращения де Прэ с решением, как именно они поступят - пустятся наутек, или примут бой.

22

Солнце упало за горизонт спелым яблоком, и, приглушенные сумерками звуки и утомительно яркие краски торопливо потухли. Травы, похожие на дым, и смутные силуэты  задремавшего  у воды камыша потонули в непроглядной тьме.
Пленница не могла уснуть, отпустить страхи - душа ее теснилась в груди, пылала раскаленным шаром, не находя покоя, словно сбитое с толку светило, потерявшее путь к своей неземной колыбели.

Женщина смотрела в небо, вновь и вновь повторяя дорогое имя  - одно на двоих - имя мужа и сына, и оно, не облаченное звуком, невысказанное, замирало на губах, не успев потревожить молчания ночи. И тонкий полумесяц, и звезды - словно рассыпанное по небу ожерелье - безмолвно взирали бесцветными турмалинами. Еще вчера у Агнес было все, о  чем может мечтать любая из смертных – возлюбленный, семья, ребенок, богатство, почет и доброе имя. Все отнято. Ожерелье рассыпалось в одночасье, будто чья-то невидимая рука выдернула скрепляющую бусины нить. Не нанизать, не собрать воедино.

Ей назначена гнусная роль  – стать орудием шантажа в дележе лакомых кусков Окситании. Стать соломинкой, переламывающей хребет… Месяц видел, солнце знало...

Тишину ночи разорвало бесцеремонное вторжение франков: Агнес  растерянно выслушала посланника, щурясь от полыхающего огня. На этот раз граф не довольствовался оруженосцем, отрядив к виконтессе фигуру более значительную. И главное – решила Агнес – более сведущую. Ведь это был тот самый синеглазый северянин, бросившийся вдогонку за ее сыном и фрейлиной.

- Немедленно? - мадонна не поверила своим ушам. – В ночь?! Но это же чистое безумие… куда бы вы не направлялись…  Я могу узнать, чем вызвана спешка?

23

Объясняться на самом деле необходимости не было. Будь де Прэ юным оруженосцем, вроде Жоффре, он ограничился бы обтекаемым «не могу знать, мадам». Ну а сам граф, возможно, брезгливо пождав губы, поведал бы виконтессе, что происходящее – не ее забота. Но Готье не был ни первым, ни вторым, он не мог забыть о том, что перед ним знатная дама, единокровная сестра арагонской королевы, и в обращении она заслуживает почтения. Хотя бы на словах, раз уж поступки крестоносцев почтительными можно было назвать с большим трудом.

- Laboribus belli, - латынь никогда не была сильной стороной нормандца, короткие обрывки фраз и обязательные к прочтению молитвы – это все, на что он был способен. – Скоро тут будет бой, мадам. Граф полагает, что и ему, и вам не стоит принимать в нем участия.

Шевалье д'Ож тем временем не дожидаясь, покуда женщины передадут ему «маленького виконта», нетерпеливо протянул руки за малышом. Грядущая участь няньки совершенно его не радовала, как и спешный отъезд, что молодой человек полагал бегством. Он бы предпочел сражаться, но приказ де Понтье не оставлял возможности для разночтений.
Де Прэ невольно отвел взгляд от лица своей собеседницы, чтобы проследить за реакцией кормилицы. Это ведь ее ребенка сейчас увезут. А она… Она останется в лагере. Где так или иначе разделит судьбу франков. Интересно, понимает ли эта женщина, что, скорее всего, она больше никогда не увидит сына.

- Ваши подданные беспокоятся о вашей судьбе, мадам. Их преданность заслуживает всяческого уважения, но идет вразрез с надеждами, которые возлагают на вас мессир де Понтье и епископ Рицский. Путешествовать ночью не слишком приятно, но у вас нет выбора, мадам.

24

- Вот как… - женщина опустила глаза, чтобы срыть от собеседника потаенную радость, невольно мелькнувшую во взоре. Северный рыцарь принес добрые вести, вернувшись с прогулки по южным землям. Ни Бертрана с наследником, ни юной красотки фрейлины де Бедельяк он с собой не привез, значит, его вылазка не увенчалась успехом. Значит, кому-то из беглецов удалось добраться до своих… И, возможно, Раймон спасен! Но отчего же северяне заговорили о грядущем бое? Что сумел разузнать этот синеглазый франк с подозрительно бледным лицом? Он выглядит смертельно уставшим. Кого успел повстречать он в пути?

Мадонна была словно оглушена новостью и не находила ответов на все эти, столь важные для нее вопросы.
Бой…  это хорошо.  Если потянуть время, быть может удастся задержать отъезд и дождаться своих… Но кто же из южан вызвался намять бока дерзким гостям, кто протянул руку помощи попавшей в беду даме? Граф де Фуа? Вряд ли он поспеет так быстро. Барон Мирпуа? Скорее всего… Или кто-то третий… из вассалов Тренкавеля запоздавший  явиться к виконту в Каркассон до начала осады и наткнувшийся на место сражения? Но откуда у крестоносцев взялась уверенность в том, что бой случится «скоро»? Скоро. А граф де Понтье, конечно же, хочет обезопасить себя от возможного поражения и планирует сбежать,  утащив ценный трофей. Как это низко! Впрочем, чего еще ждать от представителя семейства де Беллем…

- Мы не можем сейчас ехать, мессир. – робко возразила Агнес. - Мы вымотались и совершенно лишены сил. А кормилица…  она не в состоянии последовать за нами пешком. Вы обрекаете нас всех на погибель, мессир…

В это время испуганная пейзанка, не понимающая  северофранцузского наречия, увидев  требовательно протянутые к ее сыну руки, догадалась о своей участи и зарыдала, вцепившись в мальчика мертвой хваткой.
- Не отдам! – в сердцах закричала несчастная женщина, оглашая лагерь голосистым плачем.
Обезумевшая мать, у которой уже второй раз на дню отнимали дитя, не в силах больше выдержать разлуки с малышом, повалилась в ноги де Прэ, причитая:  - Добрый господин! Не забирайте моего мальчика! Один он у меня… Простите меня, мадонна!..

25

- Вам придется, - заверил пленницу де Прэ. – Лошади, к счастью, отдохнули, и это главное, что важно. Кормилица вообще не едет, когда доберетесь до лагеря, вам найдут другую. 
Слова его заглушил женский плач. Франки, впрочем, так же скверно разбирали стенания окситанской крестьянки, как она сама – их северное наречие. Истинную причину душераздирающих рыданий кормилицы понимали только Готье и виконтесса.
- Вы ничего не хотите сказать мне, мадам? – поинтересовался рыцарь, чье понимание происходящего не спешило оборачиваться сочувствием. Во всяком случае, к несчастьям простолюдинки. Если граф узнает, как ловко его провели, нетрудно догадаться, на ком в первую очередь он сорвет зло. Так что своими криками несчастная «рыла могилу» не только себе, но и ребенку. Мечом наотмашь – и в реку. Обоих, чтобы под ногами не путались.

Графский оруженосец в растерянности замер, сожалея, что на его месте сейчас не оказался какой-нибудь закаленный в боях ветеран, сердце которого не трогают женские крики. Ну что ж ему делать, драться с этой полоумной что ли?
- Мессир де Понтье очень не любит ждать. Шевалье д'Ож, вам это известно лучше, чем прочим, - поторопил растерявшегося юношу де Прэ. – Госпожа виконтесса, едет мальчик с вами или нет, решаете вы. Но если он не едет…
Готье красноречиво пожал плечами. Выбирая между правдой и ложью, всегда стоит отдавать себе отчет, к чему приведет и одно, и другое.

26

Рыцарь вел себя так, словно разгадал ее нехитрую тайну. Выразительно понимающий взгляд. Выжидательные паузы…
Нет, даже не разгадал – он знал наверняка.
Все в его облике словно говорило: доверься мне. Мне можно доверять. Никому нельзя - мне можно.
Ей и вправду на какой-то краткий миг, когда зарыдала Беатрис и лица французов скривились от брезгливого неудовольствия, когда тощее гложущее одиночество  еще глубже запустило свои кривые когти,  когда подступило отчаяние и подняла голову невесть откуда взявшаяся  обида на мужа (Зачем Раймон отослал ее?!  Почему лишил возможности разделить с ним его судьбу в стенах Каркассона?!) - захотелось довериться синеглазом врагу.
Он был единственным из северян, кто снизошел до уважительного разговора с ней, не приправляя свои речи презрением, соблюдая внешнюю почтительность.  Прочие отнеслись к жене могущественного виконта, не многим лучше, чем  к преступнице или простолюдинке. Доверься, спроси о сыне…

Агнес вовремя спохватилась, напомнив себе, что стоящий перед ней  шевалье, для которого  - чего стоил тот прыжок через повозку и бесшабашная погоня за фрейлиной! - война была ни чем иным как развлечением, действует от имени церкви, в лице епископа Рецского благословившей похищение благородной дамы. И явился он к ней не по доброй воле, не по велению сердца - по приказу графа.
И дерзкий взгляд в финале боя у опрокинутой повозки - взгляд мужчины, оценивающего живой товар - вспомнился Агнес как нельзя кстати... Нет, не было в шевалье располагающей к доверию искренней доброжелательности.  Он вновь играл с пленницей, как кот, подкарауливший мышь. Тешил самолюбие. Захочет – придавит лапой, захочет – продлит игру. К чему этот маскарад, полунамеки? Неужели Арно де Бедельяк, разделивший с врагами трапезу, не доложил французам, что мальчиков было двое?.. А если так …
- Разве может быть иначе? Он едет.
Агнес  подошла к рыдающей матери Рауля, взяла женщину за плечи, сдерживая желание как следует встряхнуть ее.
- Замолчи! Прекрати немедленно! Твое поведение вышло за границы благоразумия, – она понизила голос, продолжая увещевать  стонущую кормилицу, - помнишь того человека с секирой? Это граф де Понтье. Человек жестокий и безжалостный. Помнишь, что он сделал с де Монгаем и де Люнелем, посмевшими бросить ему вызов? Изрубил на куски! Лишь только он узнает, что это не Раймон… ты этого хочешь? В общем, это твой единственный шанс спасти ребенка. Со мною мальчик будет в безопасности. А ты отныне  - свободна.  Я больше тебе не госпожа. Когда все закончится – я отблагодарю тебя. Слышишь?!
Беатрис послушно закивала, и, продолжая рыдать, протянула сына мадонне.
Больше на плачущую женщину никто не обращал внимания.
Анес нежно обняла Рауля, поцеловала в макушку и передала его мессиру Жоффре:
- Шевалье д'Ож, умоляю вас, будьте крайне осторожны! Не уроните малыша!  Держите аккуратно, нежно, нет, не сжимайте так сильно…
Затем виконтесса проследовала к приготовленной для нее лошади. Конь возмущенно фыркнул и забил копытом, завидев даму. – А где же моя лошадка, мессиры? Боюсь, я не справлюсь с этим жеребцом…
Виконтесса замерла в нерешительности.
-  Но если церковь  и епископ Рецский настаивают, мне остается только смириться перед высочайшей волей… Помогите мне, шевалье, - Агнес растерянно взглянула на Готье, - не сочтите за труд…

Отредактировано Агнес де Монпелье (2015-06-13 10:27:30)

27

Скакуна для виконтессы явно выбирали по выносливости, а не из-за покладистости. Де Прэ не видел в этом беды, хороший наездник усмирит любого коня. Но дамы отчего-то робеют при виде норовистых жеребцов.
После того, как вопрос с ребенком разрешился, а, вернее сказать, перестал быть поводом для беспокойства самого Готье (потому что рано или поздно обман откроется, главное, что не сейчас и без его участия), нормандец внутренне расслабился, резонно предполагая, что самое неприятное в общении с дамой для него уже позади.
- Тише, все хорошо, - он уверенно похлопал коня по напряженной шее, тот всхрапнул, но престал переступать с ноги на ногу, словно ему передалась уверенность прикоснувшегося к нему человека.
Предусмотрительно стиснув зубы, рыцарь подхватил донну Агнес, помогая ей взобраться в седло. Он знал, памятуя опыт с Отильдой, что ожидать можно чего угодно. Но даже знание и внутренняя готовность не облегчили дело, плечо, не смотря на тугую повязку, взорвалось болью, перед глазами закружился белый «снег» подступающей дурноты. А потом Готье охватило какое-то злое раздражение. Проклятый рутьер! То, что он подох, как собака, не исключало для них возможности вновь встретиться в посмертии, причем намного раньше, чем нормандцу хотелось бы. Он смутно представлял себе, как сможет сражаться в своем нынешнем положении. Вот интересно, остается ли с отлетающей душой чувство мстительности, или дух обретает благодать ровно в тот миг, когда покидает тело. Надо будет при случае спросить у духовника. Если, конечно, до встречи с духовником повезет дожить. 

Крестоносец раздраженно мотнул головой, прогоняя желание просто постоять, уткнувшись лбом в женские колени, до тех пор, пока рана перестанет болеть, а голова кружиться. Д'Ож был уже в седле, неловко пристраивая хныкающего мальчугана поудобнее. Да и граф, кажется, уже собрался в путь, со стороны шатра доносились нетерпеливые окрики.
- Счастливого пути, мадам, -  напутствовал де Прэ баронессу, передавая повод ее коня тому из рыцарей, кто покидал лагерь вместе с де Понтье. – Ищите утешения в молитве, и Бог вас не оставит.
«Надеюсь, и нас тоже».

28

Рука шевалье не дрогнула, он не застонал, но даже тьма, скудно разбавленная светом одинокого факела, не скрыла от мадонны, сколь матово-бледным и напряженным  стало лицо француза, как едва заметно надломилась линия губ и на несколько задержанных вздохов взгляд его стал темным, отрешенно-потусторонним, нездешним.  «Господи милосердный, он ранен! Резкое движение доставило ему сильнейшую боль, и рыцарь стоически превозмогает ее!  Похвальная мужественность! Но во имя чего?..  Во имя какой такой  высокой цели этот красивый молодой северный шевалье готов  остаться калекой, а то и вовсе сложить голову на цветущих полях Окситании? Ради анафемы, обрушенной Римом на непокорный Лангедок, нестерпимо прекрасный и вызывающе независимый? Какая нелепость!»
В глазах виконтессы блеснули слезы.
Что принесет им горячий мрак ночи и увидят ли они рождение нового дня в нежных ладонях зари?
Нет, это  факельный дым щиплет глаза!
Господь не оставит их.
Ни ее мужа - благородного сердцем и чистого помыслами виконта Тренкавель,  ни ее саму, ни их сына.
Ни этого синеглазого шевалье.
Агнес подхватила второй повод.
Конь нервно всхрапнул, ощутив натяжение ремня.  Он сразу почувствовал слабую руку и непривычно легкий вес седока.

- К сожалению, не могу ответить вам любезностью на любезность и пожелать удачи в предстоящем бою. Обещаю лишь, что буду молиться за спасение души тех, кто пришел проливать христианскую кровь. Тех, кто запятнал себя низостью и предательством. Тех, кто  прикрывает свои  разбойные, корыстолюбивые деяния  явлением Божьей воли.

Всадники  тронулись.
Мадонна Тренкавель обернулась, намереваясь спросить, как северяне распорядятся судьбой ее бывших спутников – фрейлины Женевьевы и рыцаря Арно, но вместо этого неожиданно для самой себя обронила:  - Наша кормилица – опытная травница. Она умеет готовить отвар, притупляющий боль. Не знаю, как вас зовут, мессир… Прощайте.
Больше она не оглядывалась.
К графской палатке они подоспели как раз вовремя  - королевский зять, кривя красный рот,  приподнимался в седле, на все лады поминая своего юного оруженосца.
Мадонна опустила покрывало на лицо.

Отредактировано Агнес де Монпелье (2015-06-14 16:25:39)

29

Де Прэ молча проводил даму взглядом. Несчастная Беатрис продолжала лежать у его ног и, казалось, силы и воля к жизни окончательно оставили бедную женщину. Лишь взор ее, пронзительный и полный муки, неотрывно следил за удаляющейся кавалькадой и маленьким живым комочком, что заботливо прижимал к груди шевалье д'Ож.
«Тех, кто запятнал себя низостью и предательством, значит».
Готье не стал бы спорить и не видел нужды оскорбиться. В христианах Юга совершенно не осталось истинной веры, они даже не в состоянии понять опасность разъедающей устои их мира ереси. Таковы были и христиане в Палестине, а потому королевства их пали и Гроб Господень потерян. Теперь крестоносцев упрекают в недостаточном рвении в его спасении, но рыба всегда гниет с головы.
Нормандец вздохнул, мысленно желая виконтессе не повторить судьбу королев Востока, например Сибиллы Иерусалимской. Эта женщина имела все, что только можно было пожелать, а закончила жизнь в обозе осаждающей Акру крестоносной армии, угаснув от дизентерии следом за своими дочерями. Так проходит слава земная…
Откуда-то из темноты появился возница и, покосившись на рыцаря, привычно бросился утихомиривать всхлипывающую вилланку. Дальше они, пожалуй, сами разберутся.

Исполнив поручение де Понтье, де Пре мог считать себя свободным от прочих обязательств. Единственное, что связывало его с остающимися в лагере соотечественниками – желание пережить грядущую ночь. Он не знал еще, кого королевский зять оставит командовать обороной лагеря, да это и не имело особого значения. Чудес не предвиделось. Обычная резня. Так что Готье поспешил обратно к де Блеву, за своих людей он предпочитал отвечать сам.
- Граф уезжает, Амори, - сообщил он другу, морщась и потирая больное плечо. – Я подумал… Может, вам уехать вместе с ним? Это было бы… благоразумно. Не думайте, что я разуверился в божьем промысле. Просто остающимся несладко придется.

30

- Да, друг мой. Вот сейчас только вино допью. И рыбу доем. Сию минуту, - де Блев даже немного оскорбился за такие слова, но умом он прекрасно понимал, что имел в виду де Прэ. Однако если кому-то из них суждено сгинуть, то почему второму не присоединиться к нему в этой участи? Славная смерть во славу Божью, что может быть лучше? Хотя де Блев назвал бы несколько вещей, которые могли бы претендовать на это – жизнь героя, полная подвигов, или же материальных благ, в которые можно эти подвиги превратить… Чтобы имя гремело в веках.
Ещё одна рыбина, которой де Блев соблазнился после ухода де Бедельяка в темноту ночи, была точно лишней. Он устало выдохнул, глотнул ещё вина и решительно поднялся на ноги.

- Вот незадача, граф уже ускакал, - улыбнулся де Блев. – Придётся нас с вами принять бой. Как жаль, что у нас тут нет духовника, - по тону Амори сложно было понять, шутит он, или на самом деле так думает. – Ну, что же, пусть нашей исповедью станут удары меча, а принимает её Господь.

31

- Вы совершаете глупость, Амори, - деланно вздохнул де Прэ, и все же в его словах явно слышалось облегчение. – Но с таким достоинством, что не заслуживаете упреков в безрассудстве. Вот возьмите, граф передал вам перед отъездом.
Нормандец протянул другу кошель, заслуженную плату за то, что де Блев первым увидел эскорт виконтессы. Королевский зять, несмотря на некоторую вздорность нрава, держал свои обещания. Даже те, держать которые было вовсе необязательно.
- А еще мессир подарил мне какую-то девицу. Вот только этого нам не хватало, - посетовал Готье на графскую щедрость.
Утренний разговор с де Понтье о самой красивой фрейлине напрочь вылетел у рыцаря из головы. Столько всего успело с тех пор случиться. А граф, оказывается, ничего не забывает.
- Если бы я знал про этот подарок немного раньше, отправил бы ее вон из лагеря вместе с вашим родичем. А теперь уже слишком поздно. Бедельяк ведь сбежал? - поинтересовался де Прэ простодушно.
- Как есть сбежал, - подтвердил вместо хозяина Ламбер. – В камышах потерялся.
- Вот незадача. Пойду, велю южной красавице, чтоб сидела, головы не поднимая. Чтоб не зарубили ненароком.
Тибо привычно зашагал за своим господином, бормоча себе под нос: «Ну и ночка нам предстоит». При этом выглядел сержант на удивление бодро и даже безмятежно. Напоминая Ламберу о Граале и о том, что дивный кубок защищает своего хранителя от всех земных бед, Тибо сам уверился в своих россказнях вернее приятеля. Ведь вернулся же мессир де Прэ в лагерь, хоть они уж не чаяли. Живым вернулся. Хоть и не совсем здоровым, но практичный сержант полагал, что настоящее чудо всегда немного не таково, как его расписывают священники и трубадуры. Раз уж сам сын божий ходил пешком по дорогам Израилевым, или, иногда разъезжал на обычном осле, то ждать ослепительного сияния, разверзшихся небес или ангельских голосов, прикоснувшись к Граалю, не следует. Раны исцеляет, от гибели защищает, победу дарует. Грешно просить у Господа большего.

Волей графа де Понтье Женевьеву де Мираваль разлучили с ее госпожой сразу после пленения. Поначалу до девушки никому не было дела, каждый из графских спутников полагал даму трофеем своего господина, а то, что королевский зять охоч до красивых женщин, для его рыцарей давно не было секретом. Но граф ускакал, увозя с собой тот единственный приз, что его интересовал. А оставшиеся в лагере рыцари и солдаты теперь знали, что впереди их ожидает сражение, жаркое и, возможно, последнее в их жизни. Подобную новость люди воспринимают по-разному. Кто-то молился, кто-то готовил оружие к бою, ну а кто-то был не прочь отведать на прощание женской ласки. Юная южанка виделась солдатам легкой добычей, тем более, что вступиться за нее было больше некому.
Появление де Прэ оказалось кстати.
- Кажется мне, Тибо, что ночевать ты будешь подле моего подарка, - хмыкнул он тихо, явно читая на лицах окруживших Женевьеву мужчин незамысловатые письмена похоти.
- Не было печали, - поморщился сержант, но приказ есть приказ.
- Какие-нибудь просьбы, мадам? Пожелания? – коротко кланяясь, спросил де Прэ у девушки. Мысль о том, что на месте этой пленницы могла бы оказаться Отильда, напрочь отбивала у нормандца желание проявлять мужскую солидарность.

32

- Ничего, мессен, благодарю, - кратко отвечала Женевьева. На самом же деле, на языке у отставной фрейлины виконтессы вертелась тысяча вопросов. Почему ее разлучили с мадонной Агнес? Куда отвезли виконтессу? Что будет с ней самой? Но все это так и осталось невысказанным. Ее знаний французского хватило, чтобы уловить из обрывков фраз новости о подготовке к отражению атаки. Горячая кровь соотечественников взыграла, и не смогла оставить неотмщенной неслыханную дерзость северян, да что толку? Пока они будут драться, граф увезет мадонну туда, откуда вызволить ее сможет только муж, какой ценой? Оставалось только гадать. Слово "подарок" из уст рыцаря прозвучало, словно удар плетки, и Женевьева даже вздрогнула - от напряжения, в котором ее тело находилось последний час, когда она, едва вкусив предложенной пленителями еды, села на землю, и сидела, прислушиваясь и присматриваясь к происходящему в полутьме, восприятие заострилось, и нервы дрожали, как расстроенные струны лютни. Но отрешенный взгляд синеглазого северянина, о котором грезила Отильда, свидетельствовал о том, что ему нет дела до Женевьевы. Она не расслышала, что именно синеглазый сказал своему человеку, но остальные мужчины, которые нет-нет, да бросят тяжелый взгляд на Женевьеву, утратили к ней интерес.

- Я хотела... - она хотела спросить, не знает ли он, что с Отильдой, но если бы он догнал юную мадонну, то наверняка вернул бы ее сюда, как сделал мессен д'Ож с Женевьевой. - Нет, ничего, - Женевьева оправила юбку и сомкнула ладони в замок на колене. - Пусть Господь хранит нас всех этой ночью, - тихо добавила она, ведь и Женевьева, и кормилица, и возница, все они стали заложниками ситуации. В ночи, пылая праведным огнем мщения, южане могут, не разбирая, кто друг, а кто - враг, лишить жизни всех в лагере.

Оставалось только молиться. И надеяться на чудо.

Отредактировано Женевьева де Мираваль (2015-06-16 14:29:54)

33

Что ж, девушка оказалась великодушнее своей госпожи. Или всего лишь благоразумнее.
- Я оставлю с вами Тибо, мадам.  Он позаботится о вашей безопасности.
Де Прэ даже не поинтересовался именем подарка, но сейчас это было неважно.
- А вы, - велел он притихшим солдатам, - будете обращаться с мадам, как с королевой. Проводите ее под навес, что был подготовлен для виконтессы. Найдите кормилицу и отправьте ее туда же. Это собьет окситанцев с толку.

Издалека и в темноте даже самый зоркий разведчик не отличит одну женщину от другой, виконтессу де Тренкавель от ее фрейлины. А вот то, что в лагере находятся какие-то дамы и с ними обращаются почтительно, приметит.
Еще одна услуга графу: нападающие не догадаются, что мадонна Агнес уже на пути в Каркассон, покуда не столкнутся лицом к лицу с той, что займет ее место. А вот тогда будет уже слишком поздно что-либо предпринимать.
- Найдите ей покрывало, пусть спрячет волосы.
Супруга виконта была светловолоса, косы юной пленницы черны, как южная ночь. И этого никто не должен видеть.

- Сюда, мадам, - Тибо, отвздыхав положенное, принялся вживаться в роль защитника и покровителя, хотя, будь его воля, он остался бы со своим рыцарем, продолжая заниматься тем, к чему привык: прикрывать в бою его спину.
Если присмотреться, она была совсем еще девочкой, эта маленькая южаночка.
- Да вы не бойтесь ничего, - добавил сержант бодро. Среди вещей виконтессы, и без того немногочисленных, а теперь и вовсе брошенных умчавшимся к своим отрядом, нормандец отыскал подходящее покрывало и, памятуя приказ Готье, протянул его Женевьеве. – Все надеются на чудо, а я уверен, что чудо только и ждет подходящего момента, чтобы случиться.

34

Невзирая на юный возраст, Женевьева была девушкой расторопной  и поняла замысел северянина. Если её отвели под навес, где раньше находилась виконтесса, а саму Женевьеву не пускали туда и близко, да ещё приказали закрыть голову покрывалом, значит, ей предстоит сыграть роль мадонны Агнес хотя бы на время. Что ж, даже возмутись она подобному предложению, разве кто-то станет её слушать? Тем более, что это шанс для неё остаться в живых.

Мысленно она взмолилась, чтобы южане первым делом направились под навес, а не начали с удовлетворения жажды мести. Тогда, быть может, ещё есть слабая надежда догнать виконтессу. Но это возможно только в том случае, если рыцари не станут медлить.

Поглощённая раздумьями, она рассеянно выслушала заверения северянина по имени Тибо, без возражений надела на голову поданное им покрывало и опустилась на землю.

Но последнюю фразу, сказанную Тибо, она почему-то запомнила, и повторила её мысленно ещё раз. Это явно не была дань куртуазности, произнесённая просто так, лишь бы что-то сказать, по крайней мере, северянин производил впечатление человека, не очень-то щедрого на слова. Значит, он вложил в них какой-то смысл.
- Вы уверены, что произойдёт чудо? Почему? Я живу в этих местах с рождения,  но не слышала, чтобы округа славилась чудесами.

Отредактировано Женевьева де Мираваль (2015-06-16 21:52:31)

35

- Коли у вас тут еретик на еретике, то с чего, спрашивается, Господу являть вам чудеса, - буркнул Тибо. Сержанта трудно было счесть красноречивым собеседником, но сейчас желание поговорить о Граале буквально распирало нормандца изнутри, а рядом, как назло, не было никого, кроме вверенной его заботам пленницы. Разговоры о чуде нужны были в первую очередь самому Тибо, они укрепляли его веру в победу, в этих делах без веры трудновато приходится.
- Мы – совсем другое дело, мы – воинство Христово. За этот поход я уже насмотрелся чудес больше, чем за всю жизнь, - продолжил солдат, деловито разворошив угли в костре. Задремавшее было пламя ярко полыхнуло, филигранно вырезая из мрака людские силуэты, мужские, а главное, женский. Если за лагерем наблюдают чьи-то тайные взгляды, пусть видят и огонь, и женщину.
Покончив с костром, Тибо устроился поудобнее на расстеленном на земле плаще. И негромко продолжил:
- У господина де Прэ есть чудесная чаша Грааль. Я б и сам в это не поверил, да только своими глазами видел, как из этой чащи напоили двух умирающих, а на следующее утро они оправились от всех недугов. Один был оруженосец мессира, его крепко приласкали рутьеры во время боя. А вторая – жена крестьянина, у которого мы заночевали. Еретик, увидев такое чудо чудное, сразу же уверовал в истинного Господа, - назидательно добавил  сержант. – А прочие только зря упорствуют, подвергая свои жизни опасности, а души – вечной анафеме.

Тем временем солдаты привели Беатрис, подтолкнув вымотанную душевными терзаниями женщину к ногам Женевьевы, где та, сжавшись, затихла, не имея больше сил плакать по своему милому Раулю.

Отредактировано Готье де Прэ (2015-06-16 18:10:35)

36

- Не надо, милая, - Женевьева наклонилась к Беатрис, и погладила несчастную по содрогающимся от беззвучного плача плечам. - Мадонна позаботится о нем, - шепнула она на ухо кормилице, хоть в этом и не было нужды, вряд ли Тибо знает их язык, и понимает, о чем Женевьева. Что еще она могла сказать матери, у которой отняли дитя, и которая, быть может, никогда его больше не увидит? Здесь тоже нужно чудо, ведь ребенок еще чист перед Всевышним. Как и ее маленькая сестра, ее Каталина...

Разве могла подумать Беатрис, попав в замок и став кормилицей самого будущего виконта, какую злую гримасу ей явит удача, водночасье отвернувшись от нее, и не просто отвернувшись, а отняв сына? Да и сама Женевьева, не успев побыть фрейлиной при блистательной виконтессе, превратилась в пленницу, покорно ожидающую свою участь и не имеющую возможности повлиять на ход событий и собственную судьбу.

Не снимая руки с плеча бедной женщины, Женевьева выпрямилась и с недоверием посмотрела на Тибо.
- Грааль? Священная чаша? Но как такое может быть? Ведь если бы Грааль был в руках человека, слава о нем гремела бы по всей земле, - спокойная уверенность Тибо, его манера говорить, поколебали скептицизм Женевьевы. И зачем он ей об этом говорит? Чтобы она уверовала, как муж той исцелившейся женщины? У нее же на лбу не написано, что она исповедует катаризм. Хотя, для северян все южане наверняка еретики, невзирая на то, что многие их них - такие же христиане, как и сами франки. Ведь не смог виконт договориться с крестоносцами, даром что он христианин. - И что же, Грааль поможет вам выиграть битву? Он же просто исцеляет, вы же сами сказали...

37

- Грааль, говорят, сам выбирает, кому явиться, а от кого оставаться скрытым, кому дозволено будет служить ему, а кто просто пройдет мимо и посмотрит сквозь, как будто и нету рядом волшебной чаши, - радостно развил тему сержант. Будучи родом из Нормандии так же, как и его рыцарь, Тибо слышал множество старинных кельтских легенд о священных христианских реликвиях, так что его представление о Граале было еще более сказочным, чем у Кретьена де Труа. И в то же время куда более практичным. Вот, например, мессир де Прэ никогда не был образчиком целомудрия и не отличался праведностью, подобно Галахаду. Но все же чаша явилась им, а не каким-нибудь тамплиерам. А у чудес всегда имеется какой-то свой, неведомый нам резон.
- Но уж коли он выбрал кого для служения, так защитит его от всяких бед и напастей. Я вот про что толкую…
- … А битву мы выиграем, потому что умеем сражаться, - заключил подошедший к навесу Готье. На этот раз он не стал призывать своего человека держать язык за зубами. Пусть болтает, коли ему от того легче. Некому их судить, некому упрекать в богохульстве.
- Да и смерти доброму христианину бояться не с чего. Впереди жизнь вечная.
Рыцарь скользнул мимолетным взглядом по напряженной шее Женевьевы, молочно белой в обрамлении темных кос. Отильда де Бедельяк носила крест, эта девушка – нет. Воодушевившийся Тибо зря тратит здесь время. Перед ним еретичка.
- Спокойной ночи, мадам…

В лагере меду тем происходило какое-то скрытое движение, подобное беззвучному движению хищной рыбы в темной воде.
Крестоносцы не знали, когда именно их навестят южные гости. Но в отряде, сопровождавшем де Понтье, было достаточно опытных воинов, и опыт их предполагал, что нападение произойдет где-то перед рассветом. Они б и сами поступили также, окажись на месте окситанцев. А значит, время подготовиться к бою еще было. Де Прэ чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, взводить арбалет простреленное плечо мешало так же верно, как и орудовать мечом. В общем, совершенно не к чему приткнуться.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Нет худа без добра