Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Безнадежный шансон - часть вторая


Безнадежный шансон - часть вторая

Сообщений 1 страница 20 из 47

1

Время: 3 августа 1209 года
Место: замок Мирпуа

2

- Ранена? Отильда? - переспросил эн Арно упавшим голосом.
Такое простое и ясное каждому слово, как и стоящее за ним понятие, казалось Бедельяку совершенно неприемлемым, когда речь заходила о его девочке. Как она могла быть ранена? Когда? Кем? И почему все прочие, заговаривавшие с ним о его дочери вчера вечером и сегодня утром, обходили этот страшный факт стороной.
Кто был первым? Нетрудно вспомнить, кто. Крестоносцы. Сначала племянник, потом де Прэ. Но ведь он обещал, что Отильда в безопасности. Боже всемогущий, да можно ли вообще хоть в чем-то полагаться на слова и обещания франков!
Огорошенный дурным известием отец хотел расспросить донну Эстелу подробнее, но девушка уже отошла в строну и заговорила о чем-то с молодым Ниортом. Оставался Пьер Роже, который хмурым кивком подтвердил сказанное его дочерью.
- Мужайтесь, друг мой. Дурные времена настали, наши северные гости ничем не гнушаются, не чтят ни обычаев вежества, ни традиций рыцарства.
- Я хочу увидеть ее, - выдохнул Бедельяк, чувствуя, как горький ком опасно подступает к горлу.
В случившемся нет его вины? Добрая милая девочка! Все случившееся - целиком и полностью его вина, а Отильду... Отильду он мог бы оставить в Каркассоне, и тогда...
- Конечно. Берота вас проводит, - Мирпуа-старший, казалось, чувствовал себя неловко за то, что его люди не смогли ничего противопоставить франкам во время нападения. - Доверьтесь моей Эстеле, - посоветовал он другу. - если она говорит, что рана неопасна, значит, так оно и есть.

Эн Арно кивнул, но мыслями он был уже на пути в донжон, куда немедленно последовал, ведомый молодой пейзанкой. Вскоре он уже склонился над спящей дочерью, тревожно вглядываясь в е бледное лицо, расцвеченное на скулах алыми пятнами терзающей девушку горячки.
- Отильда... Доченька... Ну как же ты так, что же я скажу Беатрис?
Крепкая мозолистая ладонь воина опустилась на пылающий девичий лоб, и рыцаря охватило гнетущее чувства бессилия. Что он мог сделать сейчас? Только молиться, как советовала Эстела, и ждать, как Господь на небесах определит судьбу этой чистой души.
Эн Арно с грубоватой нежностью погладил Отильду по щеке, и тут взгляд его зацепился за характерные синяки на шее дочери. Поначалу отказываясь верить в то, что он видит, Бедельяк примерился рукой к этим пятнам, потом, тяжело дыша от закипающей в груди злости, приспустил камизу на груди Отильды, примечая и там тоже красноречивые следы насилия.
В безопасности, значит. В безопасности!!!
Что он должен был подумать?
Да и что тут можно было подумать?!
- Прикончу мерзавца! - рявкнул Бедельяк с такой яростью, что Берота от неожиданности выронила плошку, в которой смешивала питье для раненых.

3

Кузнец знал свое дело. Так что после его ухода узник проверил замурованное в стену кольцо на прочность скорее просто для того, чтобы чем-то занять руки, чем всерьез полагая, что железо и камень хоть в чем-то уступят человеческой плоти. Итак, длина цепи позволяла сесть, худо-бедно лечь, почесать хозяйство... И даже это, пожалуй, было слишком щедро, потому что де Прэ приходилось видеть узилища и похуже этого. Правда сидеть в них не случалось еще ни разу.
Единственным утешением оставалось разве что то, что в подземелье не было так изнурительно жарко, как наверху. А еще довольно светло. Через окошко под потолком темницы порой можно было разглядеть мелькающие ноги и насладиться характерным запахом merde.
Конюшня? Скотный двор? Да какая разница, главное свет.
Когда этот свет внезапно померк, Готье разозлился. Что ж такое, ну прямо все не слава богу! Оказалось, что сверху на него решил поглазеть тот самый маленький висельник, что уже успел прославиться недавно своим метким броском.
- Еще яйца есть? - с воодушевлением поинтересовался шевалье. - Давай, кидай сюда.
Мальчишка его не понял.
- Эн Пейре сказал, что ты дьявольский прихвостень, - отрапортовал он звонко. - Ты даже не  разговариваешь по-человечески!
Ну еще бы. Горите в аду со своим лангедоком и той тарабарщиной, об которую любой добрый француз язык сломает!
- И ты, значит, сражаешься с Дьяволом куриными яйцами? - насмешливо уточнил де Прэ, стараясь аккуратно проговаривать непривычные слова "человеческого" языка. - Герой.
Наверху задумались.
- Одного яйца мало. Эн Пейре должен был тебе объяснить. Нужно бросить еще два. Или три. А потом луковицу. Или яблоко.
- Да ты все врешь! - догадался маленький южанин.
- Надо же, умный какой. Вырастешь - станешь епископом. Конечно вру, - вздохнул нормандец. - Я просто есть хочу.

Взлохмаченная голова исчезла. А потом, совершенно для Готье неожиданно, на земляной пол под окном свалился кусок лепешки. Впечатленный этой простодушной щедростью, оголодавший де Прэ потянулся за хлебом и... Цепь не предполагала для узника таких длинных прогулок. Сиди под стеной, чеши хозяйство. Все.
Пленник сел под стеной и расхохотался. Что еще оставалось то?  И у Господа, и у Дьявола шутки выходят, что надо.
Из-под кучи гнилой соломы в углу, сверкая бусинками глаз, выскочила крыса, претендующая на лакомые объедки наравне с человеком. Крыса, в отличие от человека, была свободна передвигаться, куда и как ей вздумается. 
- Твоя добыча, забирай, - сквозь смех смирился с неизбежным Готье.
Крыса торжествующе пискнула. И тут же, настороженно оглянувшись, вновь метнулась под солому. Звук чьих-то торопливых шагов гулким эхом разносился под каменными сводами подземелья. Де Прэ тяжело поднялся на ноги. Гостей он не ждал, но к таким, как он, гости приходят незваными.

4

Церковь не даром полагает гнев одним из смертных грехов. Ярость ослепляет человека, лишает его разума. Именно эта злая метаморфоза происходила сейчас с Бедельяком. Он был взбешен из-за того, что на самом деле случилось, и того, что, как он полагал, случилось с его дочерью. Зол и на де Прэ, в котором видел  обидчика Отильды, и на себя самого за то, что начал невольно, - наивный глупец, - с состраданием относиться к чудовищу, не заслуживающему никакой жалости за содеянное. Тут же вспомнился рассказ племянника о рутьере, которого спал эн Онфруа, и который, в «благодарность» немедленно предал тех, кто ему помог. Тогда эн Арно мысленно корил молодого Термеза за преступную неосторожность, но теперь он прозрел. Ведь и сам едва не попася в ту же ловушку. Ибо таковы все франки, нет преступления, на которое они не способны, и не существует того добра, за которое они не отплатят трехкратным злодеянием.
Какая-то часть разума все еще протестовала против того, что Бедельяк собирался совершить, уверяла, что месть не изменит того, что уже случилось, и даже пеняла на то, что он не знает точно, что произошло. И это, - собственная неуверенность в собственном же праве вершить возмездие, - тоже злило.

Пленник поднялся ему навстречу, глухо звякнули цепи, на осунувшемся от усталости лице француза читалось вежливое удивление, но спросить он, даже если и собирался, ничего не успел. Рука эна Арно дернулась к рукояти меча, но потом сжалась в кулак, - тут остатки здравого смысла а все же одержали победу над яростью.
-Ах ты выродок нормандский!
Из за шума крови в ушах Бедельяк не слышал собственного голоса. И тогда он ударил. Раз. Другой. Третий. Бил, сам не понимая, кому сейчас больнее, ему самому или проклятому крестоносцу.

5

Узник не ожидал появления эна Арно, - надежда на то, что окситанские мстители хотя бы ненадолго оставят его в покое, была наивной, но такой приятной, - как не ожидал и того, что затем последовало.
Молотоподобный удар в челюсть, в который от природы крепкий южанин вложил всю свою ярость, впечатал Готье в стену еще и затылком, так что перед глазами оглушенного нормандца заплясали цветные пятна, а во рту сделалось солоно от крови.
Отец Отильды рычал что-то про нормандского выродка, - вот кто б говорил! - 
при этом всем видом своим походил на разъяренного быка. Следующий удар его пришелся де Прэ прямиком в простреленное плечо, и вот это было по-настоящему больно. Так больно, что от боли у Готье прояснилось в голове до понимания того, что христианское смирение никак не улучшит его нынешнее положение.
Кандалы и короткая цепь не давали пленнику большой свободы защитить себя, но цепь есть цепь, в ней порядочно веса. Особенно, когда обидчик на расстоянии вытянутой руки.
- Вам бы позвать кого на подмогу, - выплюнул де Прэ вместе с кровью, которую побрезговал глотать. - Сами вы не упра...
Кулак Бедельяка врезался ему под дых, напрочь лишая дыхания. Предвосхищая этот удар мелькнула цепь... Эн Арно рухнул на пол даже быстрее Готье, который еще несколько мгновений продолжал стоять, шатаясь и согнувшись пополам, и только потом сполз по стене на пол. Нормандец задыхался, к тому же его мутило: как удачно, смерть Христова, что он не смог дотянутся до лепешки, а то еще и рубаху бы заблевал. Хотя последнее, о чем стоило сейчас беспокоиться, это рубаха...

Утирая кровавые сопли, де Прэ с неприязнью глянул на окситанца, не убил ли.
Как бы ни так. Крепкий мужик, уже шевелится.
Искушение двинуть еще разок было велико, даже Амори его понял бы.
- Проваливайте... И больше один не приходите... - Буркнул Готье. -  Если бы не ваша дочь, я бы проломил вам голову. С удовольствием. Понятно вам?

6

В ярости шевалье де Бедельяк забыл об осторожности, за что расплачивался теперь разбитой головой, гулом в ушах и постыдным чувством сожаления о собственной вспыльчивости. С трудом поднимаясь на ноги, он уже понимал, что месть не принесла ему облегчения. Наоборот, на душе сделалось еще тяжелее.
- Если бы не моя дочь? - повторил рыцарь, потрясенный бесстыдством своего северного недруга не менее, чем уязвленный его необъяснимым великодушием. - Неужели, мессен, вас мучает совесть за то, как вы с ней обошлись?
Он тяжело уперся ладонью в стену, снизу вверх разглядывая оставшегося сидеть на полу нормандца. Тот так часто поминал Отильду, что это становилось похожим на издевку. Или воин божий и правда верит, что безгрешен, чтобы он ни сотворил?

7

Готье с удовольствием прижался саднящим затылком к холодному камню.
Бедельяк считает, что он как-то дурно обходился с его дочерью? Странные они, эти южане.
- Я не был героем в этой истории, так уж вышло.
Де Прэ покосился на свежее алое пятно на рубахе. Один меткий удар кулака, и все старания женщин, повязки и перевязки пошли прахом, рана снова кровоточила.
- Но проклятый рутьер сначала уложил графского оруженосца. Потом подстрелил меня. Ваша дочь спасла мне жизнь. Подумать только, девушка... почти девочка. Удивительное дело.
Эн Арно нависал над ним укором совести, но Готье по-прежнему не чувствовал себя в чем-то виноватым.
- Она была ранена, напугана и безутешна по поводу вашей гибели. Я ее перевязал, заверил, что вы живы, и отвез... в какую-то деревню тут неподалеку. Потом вернулся к графу. Я же говорил вам... Еще в лагере.

Де Прэ поднял взгляд на хмурого Бедельяка, вспомнил, что так и не высмотрел Отильду во дворе, и в душе его шевельнулось какое-то нехорошее предчувствие.
- Ваша дочь не обралась до замка? - осторожно предположил крестоносец. - С ней... что-то случилось?

Отредактировано Готье де Прэ (2016-01-04 09:20:51)

8

Перевязал, рассказал... Была ранена... Рутьер?
Эти нехитрые умозаключения многое объясняли, но уже ничего не могли изменить.
- Отильда тут, в замке, - бесцветным голосом отозвался окситанский рыцарь. - У нее горячка. Ей совсем худо. Конечно, в этом вы не виноваты...
Он криво улыбнулся, отступая от де Прэ. И с безнадежной уже злостью добавил:
- Смерть Христова, нет, вы виноваты. Вы, и такие как вы. Принесшие войну в наш мирный цветущий край. Но вы счастливо умрете за божье дело, такова воля Папы и ваше заветное желание. А ради чего должна умереть моя дочь?! Расскажите мне, шевалье. Или нет, не стоит. С меня достаточно вас, а с вас достаточно меня. Оставайтесь с богом.
В этот миг неприязнь, явно читающаяся на грубовато-выразительном лице Бедельяка, сменились выражением глубокого и неподдельного отчаяния. Перед глазами несчастного отца вновь и вновь вставал облик впавшей в горячечное забытье дочери, и бессилие что либо изменить и как-либо помочь своей девочке, особенно мучительное для сильных людей, было страшнее самой изощренной пытки.
Он развернулся и, пошатываясь, побрел прочь, разом постарев на добрый десяток лет.

9

Несколько ударов сердца Готье растерянно пялился в спину уходящему окситанцу.
Вчера отметина рутьера не показалась ему опасной раной. Но, быть может, то, что сущий пустяк для привычного к ранениям солдата, не является таковым для нежной девушки. Горячка началась, наверное, ночью или под утро. Еще можно все поправить.
- Бедельяк, подождите, постойте. Не уходите так.
Чтобы подняться, пришлось держаться за стену. Проклятый плен, проклятая цепь, он сам, словно сапожник без сапог, то есть горе-лекарь, который и себе-то толком исцелить не может. Но на себя просто времени нет, а Отильда, - тут ее отец прав, - не заслужила той беды, что на нее обрушилась.
- Вы говорите, я виноват. Хорошо, пусть так, я виноват. Но я могу ей помочь. - Де Прэ зачастил, опасаясь, что южанин вовсе не станет его слушать. -  Помочь вашей дочери, понимаете. Я был в Палестине. Сарацины... Они многое знают про раны.

Отредактировано Готье де Прэ (2016-01-04 23:42:17)

10

- Вы были в Святой Земле, и потому столь безгрешны, что исцеляете наложением рук, как христианские святые?! - взвился эн Арно. Спаситель выискался. Сарацин еще приплел.

Все мы порой жаждем божьего милосердия и чудес, уповаем на них и... Не замечаем, не узнаем и не принимаем, полагая то насмешкой, то глупостью, то нелепым стечением обстоятельств. 
Поверить в то, что этот нормандский щенок имеет за душой что-то, кроме умения убивать людей, было немыслимо. Он не желал в это верить, черт возьми. Даже когда речь зашла о судьбе его дочери. Потому что на войне, - а они на войне, и это тоже «заслуга» франков, - нужно принять одну сторону и ее держаться. Сомнения - путь к малодушию, малодушие - путь к предательству. И лучше всего, проще всего, когда враги остаются безликим злом.
Принять от врага помощь, оказаться перед ним в долгу... Потом и вовсе престать считать врагом. А потом что?

- Хотите помочь моей дочери - молитесь за нее, - холодно обронил окситанец, после заметной внутренней борьбы усмиривший свою ярость и обуздавший сомнения. - Если все, как вы говорите, Господь не останется глух к молитвам праведника.

11

- Бедельяк!!!
Бесполезно. Покидающий подземелье южанин больше ни разу не обернулся.
В отчаянии Готье схватился за вмурованное в стену кольцо.
И это тоже бесполезно. Это он уже пробовал. Но человек не может сделать того, чего он сделать не может.
Значит, в положенный рыцарем-рыбаком срок ему отрубят голову, Отильда истает в горячке... Высшая справедливость выглядела на этот раз какой-то дьявольски несправедливой.
Де Прэ снова сел на пол и обхватил голову руками, пытаясь привести в порядок мысли. Решительно, ему не хватало смирения для того, чтобы безропотно принимать подобную неизбежность.
Хорошо, Бедельяк ему не верит. И упрямца не переупрямить. Но неужели во всем этом еретическом вертепе не найдется ни одной милосердной души?
Память услужливо подсказала Готье, что ранее он знал человека, бывшего справедливым и милосердным. Правда это было давно, люди меняются, изменился и Раймон.
- Как он тебе наподдал. Прямо ррраз... ррраз... - донеслось сверху восторженное.
Мальчишка все еще был здесь. Вот ведь паршивец, нашел себе забаву.
- Да, хорошо наподдал, - согласился нормандец.
И правда, хорошо. Рука у отца Отильды тяжелая, это крестоносец еще по булаве помнил. Теперь разбитая скула и челюсть налились свинцовой тяжестью, затылок ныл, рука почти не двигалась, дышать все еще было трудновато.
- А потом ты ему...
- А потом я ему... Послушай, епископ, знаешь ли ты рыцаря по имени Раймон де Ниорт?
- Нет, - после короткого раздумья отозвался маленький южанин. - Но я знаю лучшего из рыцарей, своего господина Пейре. И прекраснейшую из дам мою молодую госпожу Эстелу.
- Молодую госпожу?
Там, где разгневанные мужчины остаются глухи к любого рода просьбам, девушка могла бы оказаться более снисходительной и великодушной.
- Епископ, мне нужно поговорить с ней.
- Вот еще!
- Пожалуйста. Просто скажи своей госпоже, что я очень прошу ее повидаться со мной.
- Мой госпожа не станет разговаривать с тобой, - уверенно заявил мальчишка. - Но я скажу ей про тебя, так уж и быть.

12

"Будущий епископ", которого матушка в свое время нарекла Биктуром, а прочие, в силу его юного еще возраста, снисходительно кликали Биктуретом, не соврал "дьявольскому прихвостню". Ведь добрые люди учили всех, что лгать дурно, да и франк неожиданно заинтересовал мальца. Сначала просто как диковина, потом непривычным говором, и тем, что не бранился, как прочие разбойники, что, бывало, вешали в Мирпуа, а шутил, и даже хотел кому-то помочь.

Так что Биктурет действительно отправился на поиски госпожи Эстелы, прямиком туда, где женщины суетились над раненными.
Первой мальчишку заприметила его собственная мать, и тут же пристроила к делу.
- Чего рот-то раскрыл, воды подай, - ворчливо потребовала она. Биктурет схватил плошку, потом помчался за второй, третьей, и только уж потом сумел увернуться от родительских поручений и оказался подле госпожи, склонившейся над своим кузеном Раймоном. Тот был очень бледным и казался вроде как совсем неживым, так что маленький посланец тут же с огорчением подумал, что мадонна нипочем не бросит родича ради того, чтобы идти в подземелье к пленному. Он так и говорил ему, что не придет никто. Но слово - не пичуга бездумная, пообещал - делай.
- Госпожа Эстела, - тихонько позвал Биктурет. - Коли вы помните того франка, что привез с собой господин Пейре, так вот он просит вас о разговоре. Сначала пытал про какого-то рыцаря, а потом сказал, что ему больно надобно поговорить с вами.
Со вздохом заглянул из-под руки Эстелы на неподвижного Перейля, шмыгнул носом и приготовился услышать гневную отповедь о том, что негоже совать этот самый нос не в свои дела в такое неподходящее время.

Отредактировано Трувер (2016-01-10 21:45:04)

13

Голосов переговаривающихся между собой женщин, стонов раненых Эстела практически не замечала, полностью сосредоточившись на кузене. Руки привычно готовили и расставляли все, что могло понадобиться, а мысли были заняты предстоящим лечением и загнанным на задворки разума страхом за жизнь родственника. Все, что девушке приходилось лечить за свою жизнь, в сравнении с раной Раймона теперь казалось таким легким...
Но бойся – не бойся, а о том, чтобы раненый рыцарь исцелился от одного лишь девичьего страха, юная донна никогда не слышала. Склонившись над кузеном, чтобы приступить к более полезным действиям, Эстела неожиданно услышала, как кто-то, стоящий совсем рядом окликает ее по имени.
Слова мальчишки девушка выслушала внимательно. Во дворе она не обратила внимания на пленника, занятая разговором сначала с эном Арнаутом, потом с эном Раймоном и братом – но злость на всех незваных гостей теперь поднялась в душе донны де Мирпуа с новой силой.
- Этот человек считает, что я сейчас брошу все и приду развлекать беседой дорогого гостя с севера? После всего, что он и его друзья сделали в нашей земле, я, очевидно, должна предпочесть его общество заботе о наших раненых!
На ребенка гнев Эстелы не распространялся – что взять с мальчишки, если прислужники дьявола могут запутать и более старших... Уже более спокойно девушка обратилась к посланцу.
- Можешь передать этому франку, что я приду – но не раньше, чем закончу дела здесь. А его соотечественники хорошо позаботились о том, чтобы этих дел мне хватило надолго. Иди.
Больше не глядя на мальчишку, Эстела несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь, и наконец занялась раной кузена. Ее вспышка не заставила Раймона очнуться, молодой рыцарь по-прежнему лежал без сознания. Девушка старательно промывала рану, накладывала повязки – это занятие не позволяло думать о постороннем.
Закончив и  про себя умоляя бога не спешить призывать эту душу домой, Эстела перешла к другому раненому - к счастью, последствия его общения с франками оказались не столь серьезными. Северяне действительно хорошо позаботились о том, чтобы женщины замка Мирпуа не заскучали без дела, и странная просьба оказалась временно задвинута на задворки разума, вытесненная врачебными заботами и тревогами...

14

Донна Эстела  одним  прикосновением руки и несколькими словами действительно сотворила чудо.  Беспорядочные мысли улеглись,  бесовский морок развеялся.  Хотя конечно о нарушенном обете Раймон  помнил.  И о том, что нарушен он был почти напрасно – тоже. Но эта память теперь  хотя бы позволяла думать обо всем остальном.  И прежде всего о старом друге, назвать которого врагом де Ниорт не мог даже тогда, на пути в замок. Не мог и теперь , особенно после того как  вспомнил в подробностях все пережитое ими в Палестине.

Так что быстро разобравшись с делами, Раймон  вместо того чтобы пойти   в зал, где  уже были накрыты столы,   обратился к  своему помощнику:
- Эн Берназет,  где сейчас пленник?
- В подземелье -  там,   где таким разбойникам самое место . Хотя разбойников, носящих рыцарские шпоры мне встречать еще не доводилось – этот первый, -  Берназет указал гостю  где находится оное подземелье, а сам остался гадать,  что же внезапно могло  понадобиться де Ниорту от франка..

Раймон быстро спустился вниз, буквально сбежал вниз по крутым ступенькам  и  остановился в изумлении - разбитое лицо и кровь на рубахе Готье очень неприятно его  удивили:
- О, mon Dieu..

Раймон даже подумать не мог,  что  люди мессена  Мирпуа будет избивать скованного пленника. Нехристи-сарацины на такую низость способны – в  этом  ему однажды довелось убедиться лично. Причем как именно убедиться, очень хотелось забыть...  Но  как мог христианский рыцарь опуститься до такого?

Отредактировано Раймон де Ниорт (2016-01-14 17:52:58)

15

Звук быстрых мужских шагов заставил де Прэ насторожиться.
Подумать только, он так недолго в цепях, а уже начинает различать шаги.
"Кто?" и "Зачем?".
Оба вопроса были одинаково опасны.
"А, может, уже все? - скользнуло неприятным холодком по спине давно ожидаемое. - И он уже ничего не успеет, ни дождаться неведомой ему госпожи, ни поговорить с ней, ни попросить..."

На этот раз Готье не угадал, явилась не его смерть, а всего лишь Раймон де Ниорт. Явился незваным, и сразу же помянул бога. Словно лишний раз напоминая, что бога нет и быть не может под сводами темниц.
- Раймон, вы меня напугали, - облегченно вздохнул пленник, но настороженность не спешила исчезать из его взгляда. Слишком свежи были воспоминания от визита Бедельяка. Выяснять на собственной шкуре всю глубину разочарования Ниорта от их встречи и презрения, что старый друг к нему сейчас испытывает, де Прэ не хотелось. Но ведь его желания больше никого не интересуют, не так ли?
- Но спасибо, что заглянули. Знаете что... Вот там на полу лежит кусок лепешки. Но я никак не могу до него дотянуться. Цепь слишком короткая. Не могли бы вы оказать мне услугу. По старой дружбе.
Про дружбу, пожалуй, вспоминать не стоило. Прозвучало первосортной издевкой.
- Простите, - пробормотал Готье глухо, мысленно коря себя за несдержанность. - Не думайте, что я пытаюсь как-то задеть вас.

16

Кусок лепешки вправду валялся на земляном полу . Причем ровно на таком расстоянии, чтобы   длина цепи не позволила Готье  его достать.  Боже милосердный, с каких пор  достойные окситанские сеньоры стали учиться у  сарацинов вещам, о которых даже помыслить мерзко !?
Увиденное было Раймону более чем знакомо… Только тогда  так была поставлена чаша с водой, а изнурительная жара превращала  малоприятное место, где молодому рыцарю непосчастливилось оказаться, в подобие ада….

Потому мысли снова пришлось спешно приводить в порядок  - по палестинской привычке стиснув рукоять меча. . Готье настороженно смотрел на де Ниорта и от товарища по прежним боям явно не ждал ничего хорошего.  Только здесь он очень ошибался...

Раймон  быстро наклонился , поднял   лепешку и  стряхнув с нее сор , протянул нормандскому рыцарю:
-  Готье, что тут произошло? Вам хотя бы напиться дали?
Напоминание о старой дружбе ранило сильнее чем может ранить сталь. А когда Готье еще стал  просить у него прощения за это напоминание, на душе стало вообще на редкость пакостно…

Отредактировано Раймон де Ниорт (2016-01-15 21:59:00)

17

- Может, вспомнят еще, - предположил де Прэ больше для успокоения совести Раймона, чем всерьез. Если рыцарь-рыбак и вспомнит о нем, то вряд ли для того, чтобы накормить и напоить.
У Ниорта сделалось странное выражение лица, и, зная характер товарища еще со времен, когда они сражались на одной стороне, Готье забеспокоился, как бы тот ни принял происходящее слишком близко к сердцу. Чего доброго натворит дел, о которых после будет сожалеть.
Очень хотелось съесть лепешку прямо сейчас, а обо всем остальном поговорить и подумать после, но придется наоборот.
- Я должен сказать вам, что Мирпуа зол на меня совершенно заслуженно, - после некоторого колебания, поведал узник. Это было не совсем то, о чем спрашивал Ниорт, но, определенно, то, о чем ему следовало знать. - Это я предупредил своих о ваших планах. Но тут мы квиты. Мне хочется в это верить. Как вы догадались о засаде, Раймон? Караулы, да?
Он беззлобно усмехнулся, признавая свое поражение.
- Мне не стоило убирать их. Вы бы вырезали посты, а потом угодили бы прямиком под арбалеты. Но я пожалел графских людей, и вот закономерный итог.
Готье беспечно позвенел цепью.
- На войне нет места жалости, Раймон. Я хочу, чтобы вы это помнили, прежде... В общем, чтоб помнили.

Отредактировано Готье де Прэ (2016-01-14 18:58:49)

18

- Я знаю об этом не хуже вас, Готье.  Но и на войне возможно не идти против законов чести. Все шесть лет в Палестине мне это удавалось.., -   тут де Ниорт запнулся на середине фразы, но все-таки заставил себя договорить, вновь до боли стиснув рукоять меча:   - Удавалось до этой ночи…. На моем мече  прежде не было христианской крови..
В нарушенных клятвах , особенно таких,  должно каяться  в храме на исповеди, но первым краткую исповедь  молодого рыцаря неожиданно  пришлось принять старому другу – одному из немногих в замке Мирпуа, кто  знал об этой клятве…  Одному из тех, из-за кого эту клятву Раймон решился нарушить.

А Раймон продолжал рассказ  о событиях той ночи , вмиг разделившей его жизнь на «до» и «после».
- Да, кто же оставит лагерь на ночь без охраны? Правда, я оказался слишком беспечен, потому   о ловушке  догадался  в последний момент и сумел остановить только своих людей. Иначе…
Что было бы иначе,  и чем бы тогда закончилась для франков конная  атака из темноты, причем с той стороны, откуда они ее не ждали, говорить было излишне...

-Откуда вы могли узнать о наших планах? И почему тогда остались на берегу – у вас ведь было время свернуть лагерь? , - недоуменно спросил он. -  Хотя сейчас это уже не особо важно. Сейчас мне интересно другое  – вас избили по приказу  мессена Мирпуа? И главное - кто додумался так пошутить с лепешкой? Мне такие шутки, увы,  с недавних пор более чем знакомы, - де Ниорт  криво усмехнулся.
Раймон никогда бы не подумал, что эн Пейре будет сводить счеты столь бесчестным способом…  Но на  родной земле молодого рыцаря, похоже,  ожидало еще много всего удивительного…

Отредактировано Раймон де Ниорт (2016-01-15 15:01:22)

19

- Не стоило вам вмешиваться в это, - вздохнул де Прэ, сожалея и о терзаниях самого Раймона, и о жизнях, что потеряны были из-за сообразительности его старого друга. В Палестине, конечно, с обетами проще, христианин отличается от сарацина так же верно, как церковь от мечети. Да и чужие они, хоть и тоже божьи создания. Чужие по духу, по обычаям, по норову. Тут, в Окситании, все получается иначе.

- Иногда мы думаем одно, а было-то все совсем иначе. Даже вот и сейчас... С этой лепешкой. Мальчишка бросил ее в окно. Он не пытался дурно шутить, наоборот. Просто не рассчитал.
Еще не хватало, чтобы будущему епископу надрали уши за великодушие.
- И, конечно, ваш рыцарь-рыбак не приказывал бить меня. Это Бедельяк постарался. Но не спешите упрекать его в нарушении законов чести. Мессир сам не понимает, что творит, у него несчастье. Вы... Вы были в плену? - внезапно сообразил Готье, соотнеся кривую усмешку Ниорта и его заметную злость на тюремщиков с упоминанием о знакомом и неприятном опыте. - Боже мой! Давно? Долго? Как вам удалось выбраться?

20

Раймон облегченно вздохнул -  все оказалось  хотя бы не так  мерзко, как он подумал.  А просто на редкоcть  печально. Похоже ,что люди эна Пейре действительно позабыли принести узнику еду. Но исправить  это было гораздо проще, чем  остановить  то, о чем он сперва подумал….

- Да, в начале этого года, после  одной стычки с сарацинами, которая завершилась совсем не так, как я предполагал изначально., - тут же подтвердил он догадку Готье. -  В плену я пробыл недолго – десять дней, правда, они показались мне вечностью. Знаете, поклонники Магомета на редкость изобретательны…  Потому увидев кусок лепешки я сразу  подумал, что кто-то здесь решил поразвлекаться   на сарацинский манер - сарацины похожие  вещи проделывают с чашей воды.  Хвала Господу, что напрасно..
По его лицу пробежала тень, слишком свежа была память о таких развлечениях….
- Как мне удалось выбраться? Действительно чудом, иначе не скажешь…   Хотя я никогда не думал, что заслуживаю чуда, - на этом  Раймон быстро завершил свой и без того краткий рассказ.

- Но сейчас речь не обо мне и моих злоключениях. И вообще время для разговоров малоподходящее...…

Отредактировано Раймон де Ниорт (2016-01-20 17:06:04)


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Безнадежный шансон - часть вторая