Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Безнадежный шансон - часть третья


Безнадежный шансон - часть третья

Сообщений 21 страница 34 из 34

21

«Да я б век ее не видел!»
Они с Амори никогда не считали эту погоню достойным делом. Но их мнения никто не и спрашивал.
Готье вспомнил рутьера и своих людей, укладывающих пленника пинками в пыль и деловито выбирающих дерево покрепче. Теперь он знал, что чувствует человек с петлей на шее, хоть и желал бы никогда не иметь подобного опыта. А ведь если бы они придушили поганца прежде, чем подъедет свита графа, всего этого не было бы.
- Из Каркассона к нам прибыл лазутчик, сир. С вестью о том, что виконт отсылает свою жену и сына из города. Я действительно виновен, и барон имеет все основания гневаться. Я был первым, с кем столкнулся этот посланец. Я знал его ранее и знал, что он негодяй. Я не должен был позволять ему заговорить.
Де Прэ закашлялся, тяжело хватая ртом воздух. И дышать, и тем более громко объясняться, было больно. 
- Епископ Рицский приказал графу де Понтье уберечь виконтессу от  опасностей путешествия по землям, отравленным ересью. И всем тем, кто присутствовал при разговоре, повелел немедля отправляться в дорогу. Мы двигались быстрее южан, и на следующий день настигли эскорт мадам в землях сеньора де Мирпуа. Люди, сопровождающие ее, сражались отважно. Пожелай они сложить оружие, уверен, граф даровал бы им жизнь и свободу.
Готье закусил губу, потому что в этом он как раз уверен не был. Но не собирался возводить напраслину на своего вспыльчивого соотечественника.
- В живых остался всего один рыцарь, он был ранен и оглушен в бою. Мы… отпустили его. Дамы, сопровождавшие виконтессу, сейчас находятся в этом замке. А сын виконта… Я не знаю, где он. Мальчика нам не удалось отыскать. Потом мы решили разделить отряд. На случай погони.
Об истоках истории с погоней нормандец тоже предпочел не распространяться.
- Граф увез мадам под Каркассон, остальные разбили лагерь на ночь. На рассвете люди барона атаковали нас…
- Вы что же, единственный выживший? - хмуро уточнил король. В это нетрудно было поверить: видно было, что шевалье с трудом держится на ногах и рукав его рубахи насквозь пропитался кровью.
- Нет, сир. Я единственный сдавшийся. Таков был договор между мной и сыном барона. Остальные… Надеюсь, они уже вернулись в наш лагерь под Каркассоном.
Какими еще подробностями ему стоит развлечь короля, Готье не знал. И потому замолчал.

22

"Женщины.  Камень преткновения и злая отдушина", - вдруг устало подумал Гийом, внимательно выслушивая историю старого друга.
Честь дамы - дело не менее святое, как и битва за незыблемость веры. Но бывает и так, что  честь женщины становится поводом  не только для справедливой мести и торжества справедливости, а скорее  предлогом  усладить и собственную гордыню, и  алчное желание побить фигуры на шахматной  доске. Разве не так было с Еленой Троянской?  Шевалье де Бриан не верил в любовь.  Страсть - плохой советчик в делах ратных и потому Гийом считал, что Менелай, конечно же, позволил похитить Елену, чтобы пойти войной на Трою.  И Троя, в конце концов, была покорена.
- Вот, выпейте,  эн Готье, - и нормандец протянул крестоносцу мех с вином. - Это вам сейчас крайне  необходимо.  Я ведь помню ваш зычный голос, когда еще там, в Галилее, вы пеняли своего слугу на чем свет стоит за пролитое вино и подгоревшее жаркое.  Надеюсь, сипеть вы перестанете  быстро. Выглядите вы, мой друг, скажу вам честно, прескверно. И, хотелось бы верить, что здесь найдется добрая христианка,  которая могла бы перевязать ваши раны.
Последнее шевалье де Бриан произнес достаточно громко, чтобы его услышал не только де Пре, но и остальные. 
- Ведь в победе над раненым нет никакой чести, - добавил он.
Нога его наступила на перерезанную веревку, ту самую, которая, если бы они опоздали, хоть на мгновение, могла бы стоить жизни шевалье де Пре. Гийом поднял ее, чувствуя, что в нем снова закипает ярость.  Жгучая и раскаленная добела. 
"И ради этого я проливал кровь против неверных? Чтобы увидеть, как славного крестоносца чуть не повесили, как разбойника? " - распалялся шевалье все больше и больше.
- Вот он Благословенный Юг,  - выплюнул Гийом, отбрасывая петлю в сторону.

23

Барон Мирпуа слушал рассказ пленника с не меньшим интересом, чем остальные. Потому что на самом деле многого и не знал. Сын, эн Арно, эн Раймон о тех же событиях рассказывали вкратце и обрывками, никогда не упоминая ни предателя, надоумившего крестоносцев преследовать виконтессу, ни того, что Бедельяка франки отпустили сами. Последнее было неприятным открытием, потому что в подобном положении попросить для пленного милость, равную той, что его соотечественники оказали самому эну Арно, было бы естественно, а вот обратное - не слишком достойным выбором. Однако все промолчали. Кроме Ниорта. И барон чувствовал себя обманутым, причем теми, кому доверял безоглядно.
Но главное, что удивило и даже задело Пьера Роже - поведение самого нормандского рыцаря. Он имел прекрасную возможность поквитаться со своими обидчиками хотя бы словом, оговорив их перед королем. Однако не спешил сделать это. Чужое великодушие на фоне отсутствия собственного казалось оскорбительным. За одного северянина, впрочем, высказался другой северянин, и было неприятно думать, что многие рыцари из свиты короля Пере разделяют сейчас мнение своего северного соратника.

Когда франки, наконец, замолчали, Мирпуа оставалось лишь добавить последний штрих к общему наброску.
- Сына виконта судьба хранила от заступничества графа де Понтье. Сейчас он в замке Фуа, и уж туда-то вам, заботливым, не добраться.
Он смерил де Прэ тяжелым взглядом, но в конце концов признал:
- Мне жаль, что вам не оказали должную помощь еще вчера. Наши женщины были слишком заняты заботами о тех, чьи раны целиком и полностью на совести ваших людей.

24

Уточнение барона оказалось кстати, потому что Арагонец готов был обеспокоиться судьбой мальчика: виданное ли дело, мать они увезли, а где сын - не знают. Однако едва местонахождение наследника каркассонского виконта выяснилось, Педро рассудил, что оттягивать надлежащий великодушный жест так же неуместно, как до этого было неуместно излишне спешить с ним.
- Я бы не сказал, что все эти люди, - заметил он, разглядывая собравшихся во дворе замка южан, - измождены и страдают от ран. Что ж, если гнев настолько ослепил вас, в моей свите найдутся сведущие во врачевании слуги. Я же своей волей освобождаю вас от данной в гневе клятвы, сеньор Мирпуа. И восхвалю Господа за то, что он вовремя направил меня в ваш замок и тем самым не позволил свершиться несправедливому поступку, запятнавшему бы доброе имя вашего дома.

Тут король вспомнил про голубя, крест и локон и невольно еще раз обвел пристальным взглядом двор, галерею и окна донжона. Никаких следов таинственной прекрасной дамы. И все же одна должна быть где-то здесь. Где же ей быть, если не в этом замке?

- Вы свободны, шевалье де Прео, - обратился Арагонский властитель к пленнику. Окажись он на его месте, хоть такое и немыслимо, не спешил бы воспользоваться щедростью шевалье де Бриана и пить вино. Зравость мысли понадобится ему еще какое-то время.
- Барон вернет вам все ваше имущество и разделит с вами трапезу, как и подобает гостеприимному хозяину, - добавил король. - Я же попрошу об услуге. Сопровождайте меня до Каркассона и будьте моим свидетелем в том случае, если граф откажется признать, что донна Агнес находится сейчас под его опекой. Я не думаю конечно же, что достойные северные рыцари решат утаить от меня ее местонахождение, но если это произойдет, дайте мне слово, что вы повторите свой рассказ в присутствии легата Амальрика и прочих вождей крестового похода.

Отредактировано Педро Арагонский (2016-10-06 03:20:35)

25

- Даю вам свое слово, сир, - без колебаний согласился Готье. У него не было оснований считать, что крестоносцы станут скрывать от короля его родственницу. Скорее стоило беспокоиться о том, что посланец Папы не пожелает вернуть Арагонцу жену виконта до той поры, пока не получит ключи от Каркассона. Что ж, все это сильным мира сего придется решать между собой. Но это позже. А сейчас он, шевалье де Прэ, окончательно прощен и свободен. А значит, может свободно и по-дружески обнять сьера Гийома. Аккуратно, чтобы не измазать шевалье кровью.
- Я делаю это с корыстным умыслом, друг мой, - пробормотал он на ухо де Бриану. - Потому что вот-вот свалюсь с ног. Не хочу доставлять барону удовольствие на это полюбоваться.
Садиться с Мирпуа за один стол и быть его гостем Готье тем более не хотелось. Он бы с радостью отказался от подобной тягостной любезности. Но где-то в этом замке его судьбу оплакивала Отильда, было немыслимо сбежать, так и не повидавшись с ней. Между тем желание де Прэ отыскать юную окситанскую донну не подкреплялось, к сожалению, никакими правами на нее.
- Одна добрая христианка была бы рада перевязать мои раны. Но вряд ли Мирпуа окажет мне подобную услугу. Вам придется помочь мне еще немного…
Как именно помочь, Готье пока не знал. Король не проявил особого интереса к судьбе женщин, сопровождавших виконтессу в ее путешествии. Если бы он только пожелал увидеть их и говорить с ними. Однако непросто вложить собственные мысли и желания в чужую голову.

26

Шаловливая улыбка пробежала по лицу шевалье де Бриана, едва он услышал, как его старый друг упомянул о доброй христианке. Гийом не стал расспрашивать, решив отложить все разговоры на потом. Сейчас Готье  нужны были отдых, лекарь и  сытный обед, чтобы восстановить силы. Крестоносец направился в сторону донжона, осторожно поддерживая шевалье де Пре за плечи. И уж через несколько минут шевалье де Бриан и его недавно обретший свободу друг, ступили на  галерею.  Здесь было уже не так людно, меньше любопытных и колючих глаз, что неотступно следили за ними во дворе и внутренних помещениях донжона. Никто не посмел перечить королю, но  Гийом готов был поклясться, что спасение крестоносца  далеко не всеми было воспринято благосклонно. Слишком уж глубока была пропасть между Благословенным Югом и прочим христианским миром. Католическим миром, что не терпел ни непослушания, ни инакомыслия.
- Клод, подай нам что-нибудь перекусить, - распорядился   шевалье де Бриан,  помогая присесть на каменную скамью Готье и усаживаясь сам. Клод молниеносно исчез выполнять поручение, зная наперед, что его господин не любит  повторять дважды.
Обед хоть и готовился с большим рвением, но будет подан еще не так скоро, а у рыцаря с самого рассвета и маковой росинки с утра не было.   А когда молодой мужчина уловил аромат жарящегося на вертеле мяса, то его желудок и вовсе жалобно заворчал.
-  Надеюсь, Клод быстро что-нибудь нам сообразит. Он хоть и проныра каких свет не видывал, но расторопный. Порой даже чересчур, - рассмеялся Гийом. - Как же я рад тебя видеть, мой друг. Вы не поверите, эн Готье, но если б  не сегодняшний случай на дороге, который сейчас иначе, как божьим промыслом я и назвать не могу, то боюсь, с вами мы бы больше и не увиделись.  Вот и не верь после этого в вещие сны.
И Гийом пересказал шевалье де Пре и странный сон короля, и встречу с трубадуром, и, наконец, поведал о голубке, что заставила отряд свернуть с дороги и направиться к замку барона Мирпуа.
- Темная длинная прядь волос и нательный крест, - завершил нормандец свой рассказ. - Вверяю и душу, и тело, так растолковал Арагонец это послание.  А мне же кажется, что это больше походило на тайный знак или мольбу о помощи. Дама, если бы хотела подарить свое сердце, то приветила бы счастливца прилюдно, под звуки лютни, чтобы трубадуры сложили об этом балладу. И прядь волос перевязал бы шелковой лентой, а не грубым шнурком. Нет, Католик хоть и знаток женщин, но тут, пожалуй, заблуждается, - выдохнул Гийом, наслаждаясь свежим ветром, что принес с собой запах южных трав и цветов.

Отредактировано Гийом де Бриан (2016-10-09 13:41:45)

27

- Подумать только, - де Прэ слушал историю о расторопном слуге и королевских снах в пол-уха, простодушно наслаждаясь тем, что все еще жив. Он был рад голосу друга, запахам южной земли, пусть и не слишком к нему щедрой, твердости скамьи… Любой мелочи, вновь и вновь напоминающей шевалье, что жизнь его не оборвалась в проклятой петле на воротах этого замка. Хотя могла бы. И должна была. И все же нет. Так что стоило, пожалуй, относиться к божьему промыслу серьезнее. И все равно странно было избежать верной смерти из-за каких-то фантазий, баллад и заблудившейся в небесах птицы.
- Стыдно сказать, мне даже в голову не пришло помолиться о своем спасении. «Так бери его непрошенное», - словно говорит мне Господь. А я не знаю, что и ответить.
Де Прэ и правда поверил, что надежды нет, еще там, на берегу, отдавая свой меч рыцарю-рыбаку. И с того момента беспокоился больше о том, что станет с остальными, чем о том, что ждет его самого. Думать о себе приходилось учиться будто заново, а собственные мысли то и дело становились рассеянными от слабости.
- Я слышал, у вашего южного короля большой опыт в толковании дамских посланий. Уж побольше, чем у нас с вами. А южные донны любят голубей, когда мы напали на эскорт виконтессы, сразу десяток в небо воспарил. Только без толку. Видно, не каждое чудо угодно богу…
Голубь, темная прядь волос и крест… Мольба о помощи…
- Шевалье, а вы хорошо его разглядели? - Внезапно вскинулся Готье, пробуждаясь от своей блаженной задумчивости. - Этот крест? Как он выглядит?
«Я вернусь за вами, а вы меня должетесь. Видите, на распятии клянусь». Это была его собственная клятва, и, если его безумное предположение верно, именно она, странным образом отразившись от небесных сфер, вернула его к жизни.

28

Тут едва завязавшийся разговор двух мужчин был перерван появлением третьего. Он был одет и вооружен по-походному и так же богато, как и прочие арагонцы. Но покрывал голову, как сарацины в Святой земле, да и смугл был явно не по-христиански.
Пришелец учтиво поклонился, все так же, на арабский манер, приложив к груди ладонь. 
- Мое имя Хассур, мессены. Хассур-ар-Рахим ибн Фарадж, - добавил он с легкой улыбкой, предполагая перед собой крестоносцев, которым подобное витиеватое имя не покажется диковинным. - Я пользую его величество, если ему случается занедужить. А сегодня займусь вами, мессен, - лекарь поклонился вновь, на этот раз одному де Прэ. - Идемте со мной, в этом замке я отыскал место, где женщины присматривают за ранеными. Там есть все, что нам с вами нужно.
Так Готье было суждено вновь близко столкнуться с людьми барона Мирпуа, в увечьях которых его уже неоднократно обвиняли.
- Недурная вышла схватка, - заметил Хассур, закатывая расшитые рукава и смазывая руки благовониями, что он заботливо извлек из большой холщевой сумки.
- Женщина, воды мне. И чистого полотна, - велел араб первой подвернувшейся под руку южанке. А пока та суетилась,  усадил нормандца на лавку и, приподняв его лицо за подбородок, развернул к свету, придирчиво рассматривая.
- Это заживет само, это тоже, - Хассур осторожно дотронулся смуглым пальцем до свежей ссадины ша шее рыцаря. - Должен сказать, что веревка затянулась очень хорошо, вы бы умерли без особых мучений. Иногда случается куда хуже…
Встретившись взглядом с красноречивым взглядом несостоявшегося висельника, лекарь предусмотрительно замолчал и ловко прошелся пальцами по затылку де Прэ.
- Голова кружится? - спросил он деловито. - В глазах темнеет?

Отредактировано Педро Арагонский (2016-10-13 17:30:35)

29

- Кружится. Темнеет, - согласился Готье, припоминая прощальный подарок отца Отильды. - И что же мне делать, любезный Хассур? Несколько дней не садиться в седло? Это невозможно, ваш король повелел, чтобы я следовал за ним под Каркассон. Да я б и сам из этого  проклятого замка хоть ползком бы, но уполз.
Никакого раскаяния при виде пристанища раненых южан де Прэ не испытал. Если бы не самоуверенность рыцаря-рыбака, не было бы и таких потерь в стычке. Эти по крайней мере у себя дома под присмотром своих женщин, а остаткам графского отряда каково?
- Не беспокойся о моей голове, лекарь, - заключил крестоносец. - А вот плечо… Спасешь руку - и я твой должник до гробовой плиты. Не везет мне со стрелами… И стрелками.
Раненый поморщился и принялся стягивать котту, которую он потребовал у барона перед казнью. Кажется, даже тут Готье повезло. Позорная петля, если верить Хассуру, мало того, что удачно легла, так еще и оставляла пути к отступлению. Тогда как благородный меч прекратил бы страдания приговоренного раз и навсегда.

30

- Рубаху тоже снимем, - Хассур, чтобы облегчить раненому раздевание, достал острый и узкий нож и ловко располосовал камизу де Прэ, отделив пропитавшийся кровью рукав. - Тут сожалеть не о чем, король с радостью подарит вам новую, он бывает очень щедр к людям, которые ему понравились.
Затем принесли воду, и наступила очередь старой повязки. Предупреждать о том, что будет больно, араб не стал, - это было очевидно. Рыцарь стоически молчал, намертво вцепившись здоровой рукой в край лавки.
- Арбалет? Стрелу выдернули сами?
Хассур-ар-Рахим не требовал ответов на свои вопросы, просто разговаривал сам с собой, рассуждал вслух, зная, что уверенный голос успокаивает страждущих, вселяя в их сердца уверенность в том, что лекарь может им помочь. Что случалось далеко не всегда.
- И да, действительно, я вижу старый шрам от прошлой стрелы, - усмехнулся он, очистив рану от черной запекшейся крови и все тем же ножом ловко разрезая кусок принесенного окситанкой полотна на узкие полосы. - Однако не могу согласиться с тем, что вам не везет со стрелками. Не везет, - это куда-нибудь в живот. Или ниже. Тогда лекарю совершенно нечего делать, если он не священник.

31

- После ваших рассказов, достопочтимый Хассур, я начинаю чувствовать себя счастливчиком, - простонал де Прэ, когда молчать стал совсем уж невмоготу. Лекарь старался быть аккуратным, но ковыряние в ране, как ни старайся, удовольствия Готье не доставляло. Прошлый раз он избежал сознательного участия в происходящем, счастливо валяясь в беспамятстве. Но даже счастливчикам не может везти постоянно.
Уже знакомый нормандцу мальчишка ужом проскользнул под навес и пристроился рядом, с интересом разглядывая сарацина и его манипуляции.
- Вот теперь я верю, что кубок волшебный, - многозначительным шепотом пооткровенничал «епископ» с де Прэ. - Он прислал в замок целого короля только для того, чтобы спасти тебе жизнь! Никогда раньше не видал настоящего короля. А с ним столько рыцарей. Что они будут делать, сражаться с прихвостнями Врага?
- Не думаю, - усмехнулся Готье. - Для того, чтобы сражаться с нами, этого мало.
- Вас так много? - Биктурет задумался. - Отряд моего господина намного меньше королевского. Но он вас не боится.
- Тоже отправился сражаться с крестоносцами?
Что ж, битому неймется. Слова мальчика объясняли отсутствие в замке и самого рыцаря-рыбака, и Ниорта, и Бедельяка.
- Его сказка, епископ, кончится не очень хорошо.
Юный южанин насупился.
- Кто-то еще утром в цепях сидел, - напомнил он, шмыгнув носом. - А твоя сказка как кончится?
- Не знаю, - признал де Прэ. - Но в моей песне самое время начаться новой лессе. Рыцарь встречается с дамой. С той, которая плакала. Епископ, такие девушки, как та донна, не должны плакать. Это несправедливо. Поэтому ты должен отвести меня к ней.

Отредактировано Готье де Прэ (2016-10-17 22:05:10)

32

- Рыцарь встречается с дамой, - с легкой улыбкой повторил Хассур, потуже затягивая повязку на плече раненого. - Рыцарь юн и самонадеян.
Последнее было сказано без всякой укоризны, скорее, с легкой завистью, потому что сам араб был уже далеко не так молод, как его северный подопечный, хоть и моложав.
- Если хочешь поближе взглянуть на короля, мальчик, - заговорил он с Биктуретом, убежденный в том, что такому важному человеку, как лекарь, каждый с готовностью окажет любую услугу, - ступай и отыщи рыцаря с двуглавым черным орлом на гербе. Он должен быть где-то поблизости от его величества. Скажи, что Хассур-ар-Рахим покорнейше просит этого славного сеньора уступить одну из своих рубах французскому шевалье. Лорд Матаплана, - пояснил он уже для де Прэ, - телосложением походит на вас, мессен, и будет рад оказать вам подобную любезность. Вы же не можете встречаться с вашей дамой в таком виде, как сейчас.
Сарацин принялся неторопливо собирать все свои снадобья обратно в сумку. Над одним из них остановился, задумчиво вертя в пальцах.
- Вот, возьмите это, мессен-повелитель золотых львов. Если наш король не останется в замке на ночлег и вам действительно придется сегодня садиться в седло, это вам поможет. Но едва вы доберетесь до своего лагеря - в постель до наступления новой Луны. Даже не вздумайте спорить.

Отредактировано Педро Арагонский (2016-10-19 08:05:14)

33

- Хорошо, спорить не стану, - безрадостно пообещал рыцарь, не обещая при этом точно следовать советам сарацина. У де Прэ никогда не было повода усомниться в опыте восточных врачей, но без толку проваляться в шатре до новой луны, в то время, как остальные будут сражаться во славу божию… Он не за этим явился в Окситанию!
«А вдруг Каркассон уже взят, как Безье, они все просто еще не знают об этом, - забеспокоился нормандец. - Или, после королевского визита к виконту Тренкавелю и всей не слишком красивой истории с виконтессой, осажденные сложат оружие без боя? А потом осень, конец карантена, и можно возвращаться домой…» Еще несколько дней назад он с радостью ухватился бы за подобную возможность, они с Амори не слишком хорошо понимали нынешнее божье дело. А уж отец Готье, увидь он воочию этот крестовый поход, наверняка наговорил бы сыну каких-нибудь глупостей, вроде тех, что так любит его «друг» Раймон де Ниорт.
Но отца рядом не было, одного друга он потерял, раз и навсегда уяснив, что от дружбы до вражды - всего несколько высокопарных фраз. Судьба второго была Готье неведома, он мог лишь надеяться на то, что де Блев сейчас уже среди своих. Но зато цепи, унизительное обращение и позорная петля вызвали в душе шевалье естественное ожесточение и требовали отмщения. Когда Христово дело становится личным, а долг - удовольствием, тут уже не до сроков карантена.

Вскоре с горящими от восторга глазами вернулся Биктурет с рубахой в руках. И Готье уставился на расшитую шелковую камизу с таким видом, будто ему предлагают подержать голыми руками змею. Одеть вот это под гербовую котту?! Бедные золотые львы, да они от стыда покраснеют от такого наряда. Хотя в шелках, наверное, не так жарко в этом нескончаемом южном аду.
- Девушка, епископ. Отведи меня к девушке, - напомнил о своем самом насущном желании рыцарь.
- Барон заругает, - усомнился в разумности подобных намерений мальчишка.
- Не заругает. Ты слышал, что сказал король. Я теперь ваш гость. Или ваше пресловутое южное гостеприимство - вранье?
- Ладно, идем, - сдался маленький южанин. - А что вы будете делать? Становиться на колени и целовать край ее платья, как рыцарь, что приходил к вам, - перед моей госпожой?
- Что-то вроде того, - согласился де Прэ, пытаясь сообразить, какой такой рыцарь повадился целовать край платья белокурой донны Эстелы. Уж не Раймон ли? Может оттого он стал столь снисходителен к ереси?
«Не нужно искать оправданий тому, чему нет оправданий, - напомнил себе крестоносец. - Враг, так враг. Ничего уже не поделать и не исправить». Биктурет вел его в донжон, и сердце Готье заколотилось чаще не только от слабости и необходимости подниматься вверх по лестнице.

Отредактировано Готье де Прэ (2016-10-24 06:58:23)

34

Самое страшное - это ожидание.  Страшное, мучительное ожидание неизбежного несчастья иссушает душу, лишая воли к жизни и одновременно сил оборвать эту жизнь, раз и навсегда со всем покончив.
Уже несколько раз Отильда подходила к окну, намереваясь сделать свой последний шаг. И останавливалась, не находя в себе решимости броситься вниз, цепляясь за несбыточные надежды на то, что Господь в своем милосердии спасет того, за кого она возносит свои молитвы и льет горючие слезы.
Вновь и вновь вслушивалась она в отголоски шума, доносившегося со двора, и на ее стороне башни тихого и неразборчивого. Так что никак не угадать, что там происходит, и когда закончится отвратительное судилище, что в замке Мирпуа решили полагать справедливостью. Война безумием застила глаза всем, даже тем, кого Отильда с детства полагала самыми мудрыми, честными и благородными людьми на свете. Как они могут так поступать: ее отец, барон Мирпуа, которого девушка помнила еще с детства качающим ее на колене, его сын, все эти рыцари?
Несчастная донна не знала, кто принесет ей страшную весть. Быть может, добрая подруга Эстела проявит участие и сделает вид, что ей жаль погибшего франка. А может быть кто-то из челяди, не скрывая радости, поведает о том, как барон, наконец-то, казнил презренного врага.

Когда за дверью послышались шаги, Отильда поняла, что время ее пришло. Бледная, как первый снег в предгорьях, она вжалась в стену, цепляясь дрожащими пальцами за край оконного проема. Камень был теплым и шершавым. Надежным. Все остальное в мире зыбко и враждебно.
- Биктурет… - пролепетала она сквозь слезы, разглядев на пороге сына ключницы. - Там, во дворе… Все кончилось?
- Так давно уже, госпожа,- жизнерадостно отозвался мальчишка, окрыленный пониманием собственной значимости, ведь он привел к даме гостя, которому она будет рада. Пускай гость немного приотстал, но он ранен, а лестница крута. - Уже и столы в донжоне накрывают, пир будет.
От этой варварской радости в груди Отильды образовалась какая-то ледяная пустота, и она, более уже не раздумывая, отвернулась от мальчугана к окну и покачнулась, торопливо вступая на каменный подоконник.
- Госпожа, это что же вы такое делаете?! - ахнул Биктурет. - Стойте! Эн рыцарь, ну где же вы, донна собирается в окно прыгнуть! - завопил он перепугано.

Отредактировано Отильда де Бедельяк (2016-11-08 23:13:35)


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Безнадежный шансон - часть третья