Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Столетие раздора » Где двое соберутся во имя мое, там и я среди них


Где двое соберутся во имя мое, там и я среди них

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

16 июля 1428 года. Франция, Вокулёр.

2

Лесные и луговые травы налились медвяной сладостью. Полуденный зной окутывал жаром, и даже тишина, казалось, проливалась на землю янтарными каплями, как расплавленная смола. Жанна поднялась с колен, кротко улыбнувшись Бертрану де Пуланжи. Каждый раз, прежде чем приступить к урокам и после них, Жанна молилась, прося у Господа благословения для доброго сьера Бертрана, не отказывающего ей в наставлениях и советах и сил для себя.
Рыцарская наука давалась дочери крестьянина д’Арка через боль, пот, синяки и невольные слезы. Она не была неженкой, тяжелая работа была привычна ей с детства. Но все, на что годилась ее сила – это крепко держать деревянную палку, которую рыцарь давал ей вместо меча. А требовалось знать каждый из множества ударов и уметь отразить его, и Жанна старалась, мужественно принимая свои поражения, и сохраняя скромность во время редких успехов.

После того, как добрый сьер Бертран заканчивал преподавать науку воинскую, наступало время для науки еще более хитрой. Жанна слушала и запоминала все о гербах, о именах, о титулах и званиях, попутно, из рассказов рыцаря, составляя себе картину прошлого и настоящего милой Франции. В которой дофин Карл был смел и велик, его теща, Иоланда Арагонская – умна, возвышенно-прекрасна мыслями и устремлениями… Еще звучали имена Артура де Ришмона, Карла Лотарингского и иных знатных людей, проходивших в воображении Жанны блистательными призраками.

- Никак мне не понять, мой добрый господин, - призналась она сьеру Бертрану. – Слушаю я вас, и кажется мне, что все эти высокочтимые господа ничем не отличаются от нас, от меня, моих братьев, от тех, кто живет в Домреми… вот тот же герцог Карл. Держит любовницу, точь-в-точь, как наш мельник. Разве это правильно? Разве дофину и его правому делу не должны служить люди благородные и честные? Как доброго Господа огорчают наши грехи, так и дофина должны печалить недостатки и прегрешения его приближенных, разве нет?
В душе Жанны мир по-прежнему делился на черное и белое, на хороших и плохих, честных и бессчетных, и как же трудно было простодушной девушке понять, что в мире все устроено совсем иначе.

3

- Даже не думай сравнивать герцога с мельником, - хмыкнул рыцарь. - А человек постигает путь к спасению через грехи свои и покаяние. К тому же плотская любовь хоть и греховна, но приятна, - добавил он весело, устремляя на Жанетту такой взгляд, от которого обычная девица должна была немедленно покраснеть и смутиться. На маленькую крестьянку подобные взгляды совершенно не действовали, Бертран проверял это уже неоднократно. Да и сам он понемногу привык не пялиться без толку на стройные девичьи ноги в шоссах и на бедра, почти не прикрытые короткой пажеской курткой.
В этот странный взаимный грех пейзанка и рыцарь впадали уже почти два месяца, с тех пор, как Пуланжи пообещал научить Жанетту управляться с мечом. Начали они, впрочем, с верховой езды. Неуклюжий «паж» сидел в высоком рыцарском седле, смешно растопырив ноги, Бертран терпеливо водил коня по поляне, объясняя, как править, как держаться, как подчинить себе животное, чей норов далек от покладистого. Потом настал черед палок и тумаков. Жанна была прилежной ученицей, но с ее девичьей робостью шевалье ничего не мог поделать. Она никогда не атаковала первой. Может быть потому, что противник не был англичанином? В общем то, что из Девы ему не сделать бойца, равного, например, Роберу де Бодрикуру, Пуланжи уже уяснил. И стремился хотя бы к тому, чтобы Жанетта при случае могла просто защитить себя, не сделавшись добычей первого же прорубившегося к ней солдата. Да и будут ли эти бои?
Начало лета выдалось спокойным. Англичане так и не осадили Вокулер, вместо этого ультиматум прислали бургундцы, требуя от капитана Робера или присягнуть им на верность, или, вместе с гарнизоном, покинуть крепость. Бодрикур сделался мрачен, и ясно было, что решение, каким бы оно ни было, дается ему нелегко. А за стенами крепости зеленели рощи и наливались зноем высокие травы. Вот как раз в такую благодатную пору умирать хочется меньше всего.

- Знаешь что, Жанна, давай-ка попробуем еще раз, - решил Бертран. - Но этот раз ты оденешь мою кольчугу и возьмешь в руки меч. Чтобы ты не думала, что бить рыцаря палкой неучтиво, а ты сама отделаешься парой синяков, если пропустишь удар. Любовница герцога подождет до следующего разговора. Это не так уж важно, если задуматься. К тому же Бог уже наказал его, великий воитель заканчивает свои дни, страдая от мучительной болезни. Может, вашему мельнику повезет больше…

4

Разговоры о плотском грехе Жанна безмятежно пропустила мимо ушей, особенно и не задумываясь, что имел ввиду ее добрый покровитель. Так же безмятежно пропускала она шутки, которые слышала в свой адрес в крепости, взгляды, которыми ее нет-нет, да одаривали мужчины. Все плотское просто соскальзывало с Жанны, не пятная, и, постепенно, к ней привыкли. Дева и дева, со странностями, но тихая, набожная, бог с ней, от таких и правда лучше держаться подальше.
- Наверное, вы правы, сьер Бертран, - по-своему рассудила она краткую поучительную историю жизни и грехопадения герцога Карла. – Господь послал герцогу болезнь, чтобы вернуть его на путь истинный. Великим людям – великие испытания. 
И все же, если бы в людях было больше веры, если бы они чаще молились и реже грешили, Господь бы уже спас Францию, в этом Жанна была совершенно уверена. Живя в Вокулере, она скорбела сердцем, видя небрежение рыцарей в молитвах и постах. Не настолько, конечно, чтобы обвинить их в безбожии, но все же свой священный долг доброму Господу нашему они отдавали словно нехотя, без душевного пыла и смиренного сокрушения о своих грехах. И Жанна молилась за них всех. Особенно за Бертрана де Пуланжи.

На кольчугу и меч девушка посмотрела не без внутреннего трепета. В памяти сразу всплыл тот меч, что явился ей в церкви святого Реми. Удивительно, но его образ со временем не тускнел, напротив, становился все ярче. Зажмурь глаза – и вот он, здесь, только протяни ладонь!
- Я вовсе не считаю, что бить рыцаря палкой неучтиво, - робко возразила она, облачаясь в кольчугу. Она была ей велика и легла на плечи непривычной тяжестью. – Мне только не хотелось бы проливать чью-то кровь. Ее и так слишком много пролито.
Меч тоже был куда тяжелее деревянной палки, но подняла она его без труда, любуясь тем, как по серому атласу благородной стали змеятся золотые солнечные лучи. Это было красиво. Наверное, она воспринимала красоту оружия иначе, чем рыцари, привыкшие к ней с детства, но сейчас сердце ее запело от счастья просто прикоснуться к нему. Невиданная честь для крестьянской дочери, пусть она хоть трижды нарекает себя посланницей Господа.

- Я готова, - объявила она сьерру Бертрану, подняв меч, чувствуя, как его сила перетекает в ее руку через кончики пальцев, зная, что сверху на них смотрят ангелы. – Будьте так любезны, мой добрый господин, нападайте первым. Я слишком почитаю вас, чтобы бить вас даже мечом. Разве что словами из Писания, если вы опять начнете рассуждать о сладости плотского греха.
В голубых глазах Жанны танцевали лукавые смешинки. Отец Жан как-то сказал, что ангелы тоже умеют смеяться,  а значит, то не зазорно и детям божьим.

5

В кольчуге и с мечом Жаннетта выглядела совсем не так, как с палкой. Бертран не знал, как эта перемена скажется на ее умении сражаться, но готов был признать, что новый облик ей к лицу, и в таком виде пылкие слова о страданиях милой Франции, необходимости спасти ее от англичан, и о том, что Жанна готова повести их за собой в бой, исполняя божью волю и предназначение, уже не покажутся людям насмешкой. «Может, во всем происходящем есть какой-то высший смысл, пока еще мне непостижимый, - подумалось рыцарю, пока он, улыбаясь, салютовал свой «противнице» мечом. - И бог действительно хочет, чтобы эта девочка пристыдила мужчин за малодушие, неверие, неуместные плотские соблазны, вдохновила и повела за собой сражаться так, как они  никогда не сражались раньше?»
- Так значит вы почитаете меня, Жанна? - переспросил Пуланжи, в полсилы ударяя своим мечом по клинку у руке девушки.
Парировала. Отлично.
Еще раз. Уклонилась. Тоже недурно.
До этого Бертран никогда не обращался к своей подопечной почтительно, как к равному ему мужчине или знатной даме. Но сейчас именно так казалось ему правильным. Так, и никак иначе.
- А теперь со всей почтительностью атакуйте, наконец! Вы должны здраво рассчитывать свои силы и помнить, что вы слабее мужчины. Если видите возможность поразить врага, воспользуйтесь ею безотлагательно, чем быстрее, тем лучше.
«Схватка - не место для болтовни».  Об этом правиле Пуланжи тоже стоило бы помнить. Как и о том, что Жанна - ученица прилежная. И очень послушная. Она тут же взмахнула мечом, не дожидаясь никакого выгодного для себя положения поединщика. Лезвие меча сверкнуло белым пламенем летнего солнца, слепя Бертрану глаза. Раньше с ним никогда такого не бывало, да и клинок мало походил на зеркало. Рыцарь принял удар наугад, кажется, неудачно.
«Это Господь карает меня за самонадеянность», - мелькнуло изумленное, и Пуланжи почувствовал, что падает…

В окружающих поляну кустах послышался треск, затем изумленный возглас, а потом оттуда выбрался молодой человек, которого сама Жанна могла изредка встречать в Вокулере, и в котором Бертран, если бы был сейчас в состоянии это сделать, признал бы оруженосца Бодрикура.
- Боже всемогущий, ты его зарубила! - вскричал он. - Вот это да! Но что мы теперь скажем капитану?!

6

Бертран де Пуланжи, оруженосец капитана, ангелы небесные… вряд ли кто-то из свидетелей случившегося был более изумлен, чем сама Жанна. Совсем по-девчоночьи ойкнув, она уронила меч и бросилась к поверженному рыцарю.
- Это не я! Я не хотела! Добрый мой господин, только не умирайте! Пресвятая дева, сохрани ему жизнь!
У страха глаза велики, к тому же, не так часто Жанетта видела павших в бою, все больше умерших от родильной лихорадки или иных каких болезней, заглядывающих в крестьянские дома. Словом, закрытые глаза и некоторая бледность ее покровителя достаточно напугали девушку. Но все же он дышал, дышал!

Жана благоговейно сложила руки и вознесла небесам краткую благодарственную молитву, по щекам девушки текли слезы.
- Посмотри, мальчик, он жив! Господь сохранил сьера Бертрана для великих дел, поверь мне!
Вопрос, что делал мальчишка в кустах, как долго он там сидел, что увидел, и какие выводы сделал из увиденного, в голову юной воительницы пока не пришел. Не до того ей было. Дотянувшись до кожаной фляги, лежащей в тени, она вытащила пробку, и вино полилось по губам рыцаря.
- Не стой столбом, помоги мне, мальчик, - позвала она юного оруженосца, взиравшего на все происходящее с радостным изумлением человека, попавшего на неожиданное дармовое представление. Как говориться, успеть бы рассказать кому, а там и умереть не жалко.
- Ты же из крепости? Значит, должен знать, как лечат рыцарей! Скажи, что нужно делать?

Жанна бережно устроила голову Пуланжи у себя на коленях. Хорошо же она отблагодарила его за доброту, за заботу, за все, что рыцарь сделал для нее! А мог бы просто отправить крестьянку домой, рассудив, что богу богово, кесарю кесарево, а девице пристало ходить за коровами, мужем и детьми, а не посягать на то, что ей не полагается.
- Сьер Бертран, откройте глаза, - жалобно попросила она. – Пожалуйста!

Отредактировано Жанна д'Арк (2016-10-03 08:00:35)

7

- Ничего не нужно делать, - вынес свой вердикт Жан из Меца,  изрядно возмущенный тем, что какая-то крестьянская девица называет его «мальчиком», тогда как он оруженосец самого капитана Робера и сам скоро стает рыцарем. Девица эта была странной, Жан слышал, как об этом болтали другие, а теперь и сам убедился - не врут! А сьер Бертран сам виноват, раз позволил ей обрядиться в кольчугу и дал меч. Где это видано?!
- Ты его плашмя по голове ударила, видишь, даже крови нет.
И все же недурно у нее вышло, надо признаться.
Жан не ожидал увидеть того, что увидел. Народ в Вокулере наблюдательный, шепотки о том, что рыцарь Пуланжи зачастил на разведку, а Дева, грозящаяся спасти Францию, - на прогулки, пошел уже давно. Солдаты беззлобно усмехались, но некоторым приятелям Жана и правда было интересно, есть ли в этом какая-нибудь тайна. Он рыцарского слуги Жюльена они ничего не добились, а потому бросили жребий, кто отправится раскрывать оную тайну самолично.
Поначалу Жан не знал, что увидит. Пасторальную любовь? Ради такого дела не было нужды покидать крепость, в кровати оно ведь и удобнее, если что. Какое-нибудь, господи упаси, колдовство? Но действительность, как говорится, превзошла самые смелые ожидания.

Пуланжи тем временем очнулся и растерянно заморгал. Он и правда не был ранен, только оглушен и изрядно озадачен тем, как такое могло случиться.
- Жан? Что вы тут делаете? Жанна, отчего вы плачете?
- Как поживают ангелы, сьер Бертран? - ухмыльнулся оруженосец. - Видели их?
- Ангелы изумились моему приходу и велели немедленно отправляться обратно,  - с чувством пробормотал рыцарь, не спеша подниматься.
- Даже не знаю, что мне потребовать с вас за обещание помалкивать о вашем позоре, - продолжал веселиться Жан.
- Позоре? - удивился Пуланжи. - Я ничуть не стыжусь того, что случилось. Я этим горжусь. Мне два месяца понадобилось для того, чтобы Жанетта могла управляться с мечом.
- Вы учили ее сражаться? Ее, вот эту девочку? - не поверил своим ушам Жан из Меца. - Святая Дева, но для чего?

8

Рыцарь открыл глаза, и в этом набожная Жанна готова была увидеть еще одно чудо или знак. Но поостереглась об этом объявить вслух, немного смущенная присутствием острого на язык оруженосца.
- Я думала, вы мертвы, сьер Бертран, - бесхитростно призналась она. – Вы так неожиданно упали. Вам очень больно?
Плашмя, не плашмя… мальчик, конечно, знал, о чем говорит, но Жанна так же знала, что и без всяких рыцарских премудростей, простой палкой можно так по голове приласкать, что ангелы уже не захотят тебя отпускать обратно. А слова о «позоре» и вовсе заставили добрую Жанетту вспыхнуть и на мгновение забыть о своем миролюбии. Бертран де Пуланжи храбрейший из рыцарей и благороднейший из людей! Единственное, чего ему недоставало, это большего усердия в молитве, но Жанна готова была молиться за них обоих и за весь Вокулер, если понадобится. Зато ответ добрейшего сьера Бертрана залил ее щеки румянцем. Он гордился ей! До сих пор Жанной никто никогда не гордился, разве что старый священник, отец Жан, хваливший смирение и горячую веру молодой крестьянки перед ее сверстниками. В семье она всегда была отрезанный ломоть, бог его знает, почему, но не чувствовала она сродства души с теми, кто ей был так близок по крови.

- Спасибо, мой добрый господин, да благословит вас Господь! – от души поблагодарила Жанетта рыцаря, и тут сообразила, что его голова у нее на коленях – не очень пристойно, раз уж рыцарь вернулся от ангелов и даже не ранен. – Помочь вам подняться, сер Бертран? И, может быть, хватит занятий на сегодня?
Жанне и хотелось и было страшно повторить этот удивительный опыт, снова почувствовать в своих руках меч, поэтому она благоразумно решила отложить продолжение схватки до более благоприятных времен. Но одно она поняла точно – никогда она не сможет пролить человеческую кровь. Да, даже кровь коварных и злых англичан. Просто не сможет. Тех мгновений, что она смотрела на лицо Бертрана де Пуланжи и гадала, жив ли он, ей хватило, чтобы понять – жизнь отнять легко, слишком легко. Стрелой, мечом, топором или камнем. Жаль, что войны не бывают бескровными. Но для простой крестьянской девочки, не читавшей ничего, кроме молитв, эта мысль была слишком сложна, хотя и билась где-то в глубине души, подобно мотыльку, стремящемуся к огню.

Мотыльком иногда чувствовала себя и Жанетта. При мысли о грядущем ее сердце начинало ныть тихой тоской и в то же время такой жаждой дела, что было трудно сидеть в Вокулере и ждать, когда же наступит ее час.
- Сьер Бертран учил меня сражаться, мальчик, затем, что таково мое предназначение.
Будь эти слова сказаны с гордостью, они бы прозвучали, как вызов, но Жанна не хвасталась. Она говорила очевидное, пусть и очевидное лишь для нее.
- Для всех нас Господь приготовил особый путь, и он горько плачет, когда мы отказываемся идти по нему. Я не хочу, чтобы из-за меня плакал наш добрый Господь, а ты, Жан? Ты уже знаешь, в чем твое предназначение?
Девушка ласково улыбнулась оруженосцу капитана, не очень надеясь на ответ. Ну да пусть, иногда, как говорил отец Жан, достаточно бросить семя на землю добрую, а оно, рано или поздно, взойдет и принесет свой плод.

9

- Откуда мне знать? - буркнул Жан. Но сам между делом задумался, и по свежему молодому лицу его скользнула тень сомнения. Он оруженосец, однажды станет рыцарем, будет храбро сражаться, конечно же, покроет себя славой. Наверное, это и есть его предназначение? Или просто тщеславная мечта? Да и есть ли разница, а если есть, как ее определить?
- А вот Жанна знает, - пояснил Пуланжи, приподнимаясь на локте, а потом и вовсе усаживаясь на траву. Вставать на ноги он пока не решился. - Поэтому не дерзите ей, Жан, вдруг в будущем пожалеете.
- Может, она ведьма? - не сдавался оруженосец, пользуясь возможностью уколоть девушку в отместку за «мальчика». - Капитан так думает. Многие так думают. Вот и вы, сьер Бертран, у нее в покорности ходите. Это вы то! Признавайся, ты ведьма, Жанетта, - потребовал он шутливо, однако в глубине насмешливых глаз молодого человека мелькнуло беспокойство.
- И вас отправили это выяснить? - разозлился Пуланжи. - Знаете что, юноша, я, конечно, пал в ваших глазах, как рыцарь, получив мечом по голове. Но все же еще не настолько плох, чтобы не надрать вам зад за ваш длинный язык. Ну-ка беритесь за оружие. Не слушайте его, Жанна, Жан из Меца - известный болтун.
- Э нет, мне нет никакого резона с вами ссориться, - запротестовал юноша. -  Я не церковный суд. Но сами посудите, с чего Господу требовать от девицы таких странных дел?
- Потому что больше не с кого. С вас, что ли, великих дел требовать? Господь, между тем, испытывает дух наш, а не телесную оболочку, которая есть тело бренное. Сегодня оно молодо и подчиняется вам, завтра разбито болезнью и изнемогает от ран. А сила, мессир, не в руке, сжимающей меч, а в вере и готовности до конца стоять за правое дело.
Молодой оруженосец пожал плечами, но ухмыляться ему расхотелось.
- Охота вам проповедовать, сьер Бертран. Я ничего дурного в уме не держал, любопытно просто стало, за каким делом вы постоянно из крепости шастаете. Да и она вот тоже. А теперь, когда я все знаю… Я бы даже вызвался вам помочь, чтобы угодить вам… Ну, или кому там угодить надобно. Богу? - уточнил Жан с сомнением, все еще веря не до конца, но уже не до конца не веря.

10

- Ведьма? - В голубых глазах Жанетты мелькнуло искреннее недоумение.  – Нет, я не ведьма, с чего бы мне ею быть?
И в самом деле, с чего? Девушка видела как-то издали ведьму, которая приходила к дереву Фей. Она была старой, скорченной, страшной. Говорили, что она может навести порчу, только взглянув на человека. Потом она исчезла, и славно, что так, но кое-кто этому не обрадовался. Как с горечью сказал отец Жан, есть те, кто душу продадут врагу рода человечества, только бы получить свое. Молодость там, богатство, желанного жениха. Правда, наблюдательная Жанна про себя отметила, что никто в их деревне, да и в окрестных, не обрел внезапного наследства, сокровищ не нашел, молодость не вернул. Да и браки свершались не для греховной страсти, а ради продолжения рода, и по воле родителей. Так что по всему выходило, что отец Жан прав, враг рода человеческого – лжец, и слуги его лжецы. За собой же Жанна такого греха не припоминала.

- Ведьмы не выносят молитвы и крестного знамения, - понизив голос (жутковато было говорить о таких вещах вдали от крепости). – И в храм божий зайти не могут. Еще, говорят, у них есть хвост. Но не стоит об этом много думать, мои добрые господа, если ходить на мессу и причащаться, то никакая ведьма к вам подойти не сможет на расстояние, ближе трех шагов!
Любой священник добавил бы к этому целый список иных прочих примет, по которым можно определить среди благонравных честных женщин колдунью и пособницу Сатаны, среди них и ношение мужской одежды, но дочь крестьянина д’Арка об этом не знала. Воистину, многие знания – многие печали.

А небо было беспечально-синим, и далеким-далеким, и эта даль затягивала, подобно омуту. Только не холодному, а наполненному теплом и светом… Жанна с трудом оторвалась от его созерцания.
- Помогая ближним своим, ты уже совершаешь дело богоугодное, - ласково ободрила она оруженосца. – И добро тебе зачтется. Чем ты можешь нам помочь, расскажи?
Лишь гордец отказывается от помощи, Жанна же, живущая не ради себя а ради милой Франции искала ее, искала и принимала с благодарностью.

Отредактировано Жанна д'Арк (2016-10-13 13:03:28)

11

- Я могу поговорить о тебе с капитаном, - предложил Жан.
- Капитан ничего не хочет слушать, - буркнул Пуланжи. - Робер де Бодрикур упрям, как дьявол!
В глазах Жанны мелькнула укоризна, и рыцарь послушно перекрестился, прося у господа прощение за богохульство.
- Конечно, если я приду к нему и скажу: «Господин мой, давайте поговорим о Жанетте, которая думает, что должна спасти Францию от англичан», капитан не станет меня слушать, - с уверенным видом знающего жизнь человека заявил оруженосец. - Но я могу рассказывать о Жанетте иногда, понемногу и между прочим. Вода камень точит, так ведь говорят.
- Сьер Робер сказал, что ему нужен божий знак. Чудо, а не болтовня, - вздохнул Бертран.
- Чудо - это то, что она вас по голове плашмя мечом треснула, - хмыкнул Жан. - А болтовня не так уж и пуста, когда она к месту. Жанетта, что ты собираешься делать, когда сьер Бертран научит тебя сражаться?

Двое мужчин почти одновременно глянули на девушку. Ведь и верно, что?
Пуланжи помнил, что Жанна просила капитана дать ей людей, которых она поведет в бой против англичан. Но все, что имелось в распоряжении Бодрикура - небольшой гарнизон вокулерской крепости. Так что и капитан был по-своему прав, отказавшись рисковать своими солдатами без всяких гарантий. Крестьянская девица в роли воительницы его не впечатлила. Даже если они с Жаном обучат девушку воинской науке, посадят в седло и наденут на нее кольчугу, что это изменит? Ей не собрать армию в одиночестве.
Собственно Пуланжи никогда не заглядывал так далеко в будущее: общаясь с Жанеттой, он привык полагаться на ее слова о Господе, который в нужный момент укажет, что и как. Но Жан из Меца был более практичным человеком. Или просто менее впечатлительным.

12

Что она буде делать, когда сьер Бертран научит ее сражаться? Жанна знала, что. Недолгое пребывание в крепости, уроки рыцаря – все это определенно пошло на пользу молодой крестьянке. Она слушала, слышала и запоминала. Она размышляла, чему способствовала мечтательность девушки, свойственная ей с юных лет. Когда-то мечты, довольно детские и смутные, скрашивали ее будни, в Вокулере же они обрели четкость и ясность, как камень под рукой ювелира обретает грани и форму.

- Божий знак будет, - с непоколебимой верой отозвалась Жанна. – Господь никогда не останавливается на половине пути. Разве что, чтобы испытать нашу готовность идти дальше. Но я готова. Я отправлюсь к дофину, благородные господа, и скажу ему, что наш небесный Синьор желает видеть его королем Франции. А если он желает, то так и будет, и никто не в силах помешать воле божьей. Еще я буду останавливаться у каждого порога, бедного и богатого, что Господь желает спасения Франции и коронации дофина!

А тем, кому не хватало веры, Жана готова была повести за собой за руку. Иногда девушка горячо сожалела о том, что видения в церкви святого Реми удостоилась она одна, куда легче было бы, снизойди оно разом на всех. Тогда, глядишь, и войны бы не понадобилось, англичане бы убрались подобру-поздорову. Но отец Жан возражал на это, что небесная благодать видима не всеми, как солнце застилаю тучи, так и наши прегрешения застилают нам наш внутренний взор, и мы становимся подобны слепцам, не видящим даже ярчайшее светило в зените.
- А потом мы будем сражаться, - со вздохом закончила она. – Господь благословит нас победами за нашу веру, мои добрые господа. И если он будет милостив к нам, мы увидим самое прекрасное, самое чудесное – как королем станет дофин Карл, как наша любимая Франция обретет мир. Ради этого стоит жить, не так ли? И ради этого стоит даже умереть.

13

- Звучит заманчиво, - пробормотал рыцарь, а оруженосец глянул на него, как на умалишенного.
Шинон - не Вокулер, а дофин Франции - не капитан Бодрикур. И если последний может разве что велеть высечь назойливую девицу и выставить вон из крепости, то пробиться на встречу с первым - никаких чудес не хватит. И все это не говоря о том, что от Вокулера до Шинона недели две пути через захваченные бургиньонами и англичанами территории. Безнадежное дело. Ну, почти безнадежное, потому что королевские гонцы иногда ухитряются проскользнуть через вражеские кордоны.
- Даже если бы мы сами поехали с ней, сьер Бертран, - заключил Жан, - и даже если бы нам посчастливилось добраться до ставки дофина живыми, ни у вас, ни тем более у меня не хватит связей для того, чтобы нас выслушали при дворе.
- Быть может Господь, когда ставит перед тобой подобные задачи, испытывает не твою решительность и твердость в вере, а твое умение добиваться своего? - предположил Пуланжи, задумчиво глядя на Деву. Жанетта была простодушным созданием, столь ж наивным, сколь невинным. Она не умела ни хитрить, ни лгать, именно поэтому столь легко и естественно было поверить в ее видения и намерения. Но многие принимали искренность за глупость, а чтобы произвести впечатление на Бодрикура и заручиться его помощью на пути в Шинон мало было мнения простолюдинов, солдат или пары рыцарей. Он, возможно, взглянет на Жанетту иначе, но не раньше, чем на девушку обратит внимание кто-то высокопоставленный. В Лотарингии выбор был невелик, и Пуланжи вспомнил про герцога Карла и про вопросы Жанны, что она задавала ему как раз накануне их удивительного сражения на мечах.
- Вы правы, Жан. Я сегодня же напишу своему отцу, у него есть знакомцы при дворе в Нанси. Жанна, вы хотели бы встретить того герцога, о котором я сегодня вам рассказывал?

14

Хотела бы она встретиться с герцогом? Жанна, ловящая на ладонь маленькую букашку с травинки, встрепенулась, подкинула божие создание, и то, выпустив крылья, улетело в радостную синь. Сразу вспомнились слова де Пуланжи о том, что великий воитель заканчивает свои дни, страдая от мучительной болезни. Может быть, если она сумеет убедить герцога Карла покаяться в своих грехах и примириться с Господом, добрейший Господь пошлет ему исцеление?
Чистая сердцем Жанетта никак не могла научиться думать о себе и о своей выгоде, не липла к ней корысть, тщеславие, и даже осторожность.

- Я бы очень хотела увидеть герцога, - серьезно кивнула она, утаивая, пока что, от сьера Бертрана и юного оруженосца Жана свои человеколюбивые мысли. Чего доброго еще передумаю помогать ей!
Жанна обвела двух своих помощников светлым, вдумчивым взглядом. Она чувствовала их сомнения так же ясно, как если бы они прорастали в ее душе. Но к счастью, от сомнений она была свободна, все, что терзало Деву, это ожидание. У Господа на небесах свой отсчет времени, для него вечность что мгновение, нам же, многогрешным, тяжелее, наша жизнь коротка, а дни летят быстро.
- Все получится, верьте, добрые мои господа. Если Господь с нами, то кто против нас? Все препятствия он уберет с нашего пути, как сухую былинку!

Блажен тот, кто верует. Верует вопреки всему: разуму, советам других, более хладнокровных и мудрых, даже вопреки собственным глазам. Говорят, зорко одно лишь сердце, а сердце Жанны ясно видело счастливые картины освобожденной и счастливой Франции. Жаль, Дева не знала, что мир не может быть вечным, как и счастье, иначе люди быстро забывают цену тому и другому. А моет быть и хорошо, что не знала, ибо испокон веков Господь нуждается в верующих, а не в ведающих.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Столетие раздора » Где двое соберутся во имя мое, там и я среди них