Рыцарские истории

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Долог путь до Арагона


Долог путь до Арагона

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

Время: утро 1 августа 1209 года.

Место: окрестности Каркассона

2

Вопреки всем привычкам лангедокской погоды, утро встретило небольшую кавалькаду туманом и лёгкой сыростью. Зелёные поля и луга, простиравшиеся за воротами Каркассона, были покрыты росой, а ветер доносил до путников слабый запах отцветающей лаванды. Поездка могла бы стать приятной, если бы можно было забыть о её цели. К сожалению, ночной шум не дал этой возможности. Даже в темноте на узких улицах Каркассона беспорядочно метались десятки огоньков: люди спешили доделать то, на что не осталось времени днём. Каждая минута на счету, когда под городом вот-вот появятся знамёна крестоносцев…

Онфруа де Термез вместе с Арно де Бедельяком ехал впереди. За ними, тоже верхом, следовали Агнес де Монпелье и две другие дамы: донна Отильда и донна Женевьева де Мираваль, которую рыцарь доселе не видел. Продолжала шествие повозка с кормилицей маленького виконта и двумя мальчиками. За ней следил ехавший рядом Бертран - воспитатель Раймона. Рядом медленно шли мулы, тащившие тюки с поклажей. Замыкали процессию Жослен де Минерва и два других рыцаря, вызвавшихся сопровождать виконтессу – де Люнель и де Монгай. Оруженосцев никто из рыцарей не брал – чем меньше отряд, тем меньше он привлекает к себе внимания. С этой же целью всадники оделись как можно проще, не желая светить на всю округу роскошными доспехами. Не стали излишне наряжаться и дамы. Впрочем, Отильде де Бедельяк шла к лицу даже скромная котта из неяркого льняного полотна. Господь не обделил красотой ни одну из трёх пустившихся в путь знатных дам, но какими же разными он их создал! Виконтесса Агнес, царственно-прекрасная в своей задумчивости, земная, яркая донна Отильда, смелый и пылкий нрав которой виднелся за приличествующим юной дворянке поведением, и нежная кроткая донна Женевьева. Бедные дамы, что ждёт их в этой дороге!..

Рыцарь вгляделся в исчезающую за кипарисами линию горизонта. Дорога на большей части пути должна была проходить по открытой местности, не считая нескольких оливковых рощ. С одной стороны, это к лучшему: в таких условиях сложно незаметно напасть. С другой, небольшой отряд и сам был открыт всем ветрам и глазам – как добрым, так и не очень.

Отредактировано Онфруа де Термез (2015-01-29 23:13:08)

3

Рядом с отцом, рядом с шевалье де Термезом Отильда чувствовала себя в безопасности. Особенно после того, как они покинули Каркассон, оставив за спиной то, казалось, пропитавшее даже сам воздух за городскими стенами волнение многих тысяч людей и всеобщее ожидание приближающейся угрозы.
В дороге ничего не напоминало о грядущей войне, после того, как рассеялся утренний туман, кожу ласкало горячее летнее солнце, лошади ступали неспешно, приноравливаясь к ходу мулов и движению повозки, из которой то и дело слышался беспечный детский смех: маленький Раймон с удовольствием играл со своим молочным братом.
Дети то и дело высовывались из-за занавесей*, разглядывая окрестности, хотя Отильда и слышала, что кормилица будущего виконта постоянно напоминала малышам, что делать этого не стоит. Но совладать с детским любопытством так же сложно, как удержать в кулаке ветер.

Донна де Бедельяк видела, что мальчики с интересом глазеют на взрослых, а Тренкавель явно отдает предпочтение темноволосой девушке, одной из новеньких фрейлин виконтессы. Отильда никогда не видела эту юную даму ранее, а ведь она отсутствовала во дворце всего пару дней. А та, не смотря на свое короткое пребывание в Комтале, уже успела завоевать сердце их маленького сюзерена. И его матери, вероятно, раз среди многих дам и девушек свиты донна Агнес избрала в попутчицы именно эту незнакомку.

После короткого раздумья Отильда решила, что незнакомке вовсе необязательно оставаться незнакомкой, и направила свою лошадь ближе к лошади девушки.
- Простите мне мое любопытство, мадонна, - окликнула она Женевьеву. – Вы, кажется, только что прибыли ко двору, и сразу же нам пришлось его покинуть. Ваши близкие знают, куда вы отправились?
«Конечно, нет, - ответила сама себе Отильда. – Ведь отъезд донны Агнесс велено было сохранить в тайне. Это только ей самой повезло так, что ее родной отец сопровождает виконтессу на пути через Пиренеи».
- Хотите взглянуть на голубей? – продолжила девушка, улыбаясь. – Они такие милые.
Клетку с голубями везли на одном из мулов, хотя донна де Бедельяк полагала, что лучше бы ее поместили в повозку. Раз в день эн Арно обещал отправлять в Каркассон весточку об их передвижении, прибегая к помощи птиц, всегда безошибочно находящих путь к родной голубятне в замке Комталь.

*Я предположила, что повозка – это просто большая телега с навесом, стен у нее нет, а вместо них раздвижная ткань. Насколько я знаю, такими экипажи были аж до начала 17 века, и только после убийства Генриха IV в каретах стали делать стенки.

Отредактировано Отильда де Бедельяк (2015-01-28 01:00:28)

4

Горстка беглецов, словно на ладони, была видна с любой маломальской возвышенности. К тому же, отряд де Бедельяка передвигался со скоростью плетущихся позади бестолковых животных – это обстоятельство вызывало в мадонне тихое негодование.
Мулы, схожие наружностью с лошадьми, но унаследовавшие от ослов известный норов и характер, то и дело бились друг о друга поклажей, спотыкались и упрямо останавливались пощипать травки там, где им вздумается, отвечая на всякую попытку де Люнеля и де Монгая придать им ходу, возмущенным криком.

Раннее утро, окутавшее прощальным туманом милые стены Каркассона, осталось позади, лениво перекатываясь к полудню, распалившему жаркие свои горнила, чтобы разить немилосердными лучами все подвластное его солнечному взгляду.
 
Давно, – казалось, тысячу лет назад, – утренняя заря, бесстыдно разлегшаяся под покровом тумана на полях за Нарбонскими воротами, пропела свою прощальную альбу, переливаясь пастушьими рожками. Давно исчезли из вида гордые башни Шато Комталя, а мадонна де Тренкавель все еще помнила прощальное объятие: руки мужа под своим плащом, горечь последнего поцелуя. Ее мысли, подобно строптивым вьючным животным, настойчиво возвращаются к молодому виконту.

- Мне… стыдно уезжать, - Ангес подняла на виконта глаза, измученные долгим ожиданием любимого и тревогой за их будущее. Наконец, оставшись наедине с мужем, можно было дать волю чувствам, сомнениям, переживаниям, не боясь показаться испуганной и беззащитной.
- Я так решил. – Под глазами Тренкавеля залегли тени - следствие многодневной бессонницы. Придавая взгляду усталой трагичности, они старили его лет на десять.
- Потому что люблю тебя. Больше этого города и всей Окситании… больше целого мира… больше жизни своей. -  Он долго смотрел на жену, пытаясь запомнить каждую черточку лица любимой, затем подхватил ее на руки и, зарываясь губами в нежные локоны горячо зашептал: - Я счастливец… избранник судьбы… тысячи мужчин с кем-то спят, на ком-то женятся, рожают детей, заводят любовниц… и не знают…что такое – одна, только твоя женщина…
Раймон никогда раньше не говорил ей о чувствах, молчала и она. Зачем говорить то, что и так слишком понятно, от чего никогда не отречешься? В ту ночь Раймон не оставил на ней ни пятнышка без поцелуя. От его прикосновений в крови Агнес, как всегда горело солнце, унося ее в расплавленное, раскаленное счастье…

Сзади раздался истошный крик, возвещающий о борьбе рыцарей с отпрысками осла и кобылы.
Господь всемогущий, интересно, кто придумал отправиться в путь в обществе этих несносных животных? И зачем их маленькому отряду столько поклажи  - не укладывалось в понимании Агнес. Все ее вещи составлял сундук с переменой одежды для себя и сына, да ларец с драгоценностями, надежно упрятанный на дне седельной сумки молчаливого Бертрана.
Пока ее юные спутницы щебетали, кружась вокруг рыцарей и навьюченных мулов, виконтесса подъехала к слуге малыша Раймона:
- Меня беспокоит скорость нашего передвижения. Ползем, как черепахи. Скоро полдень, а мы только миновали Монреаль. Мне тревожно… Запомни, Бертран, - продолжила она так тихо, что слова донеслись лишь для предназначенного уха, - не дай Бог с нами  случится что-то непредвиденное, при малейшей опасности – не думай ни о чем, спасай Раймона. Отвезешь его в замок Фуа. Там помогут…
Бертран молча кивнул, помогая госпоже сбросить плащ. Старик ловко скрутил его и привязал к седлу.
Агнес обернулась, взирая на малыша. Тот выспался, был накормлен и уже тянул ручонки навстречу гарцующим поблизости дамам. И ничего в облике Раймона-Роже Тренкавеля-младшего не выдавало сына опального правителя-виконта. Возрастом, нравом и одеянием он ничуть не отличался от безродного сына кормилицы, резвящегося в той же телеге.

Отредактировано Агнес де Монпелье (2015-12-07 12:21:32)

5

Арно де Бедельяк разделял недовольство виконтессы скоростью их передвижения, но понимал также, что сделать что-либо по этому поводу просто невозможно. И если донна Агнес винила во всем упрямство мулов, - и правда, словно назло замыслам южан, не желающих демонстрировать в этом походе обычно присущую им покладистость, - то эн Арно полагал главной причиной замедления повозку.  Громоздкая конструкция не могла двигаться быстро, а двое маленьких детей в отряде, одного из которых Бедельяку полагалось беречь, как зеницу ока, не оставляли рыцарю выбора в средствах передвижения. Когда дорога пойдет в гору, а это неизбежно произойдет по мере их приближения к Пиренеям, станет еще хуже.

На дороге по мере наступления дня делалось людно, - со всех сторон, со всех окрестностей люди стремились в Каркассон в поисках убежища или откликнувшись на призыв виконта к оружию, - и с этим эн Арно тоже ничего не мог поделать. Как и полностью уберечь своих подопечных от любопытных взглядов.
Когда же виконтесса, спасаясь от жары, сняла плащ и отдала его слуге, рыцарь не выдержав, подъехал к донне Агнес: простое платье изменило облик молодой женщины, но оно все же не делало ее полностью неузнаваемой.

- Прошу вас, прикройте лицо, мадонна. Хотя бы тонкой вуалью,- попросил он. – Мы еще слишком близко от Каркассона, тут многие могут узнать вас. Я верю, что никто в ваших владениях даже под страхом пытки не предаст вас, моя госпожа, но…
«Но я не хочу рисковать. Да и вы сами, уверен, не хотите. Ведь с нами ваш сын…»

6

- О, да, они знают, что я направилась в Каркассон, - Женевьева была погружена в свои мысли так глубоко, что не сразу поняла, о чем спрашивала её спутница. Словно листок в водовороте холодного осеннего ливня, смешавшего свою влагу с водами реки, её закрутило и понесло вперед  так стремительно, что юная де Мираваль чувствовала себя будто во сне. Ещё позавчера она была простой девушкой, беженкой в чужом доме, а вчера стала фрейлиной самой виконтессы, а сегодня уже направлялась в далёкий край, окруженная чужими людьми. – Мессен де Кабаре… - до Женевьевы, наконец, дошло, что имеет в виду донна Отильда, и она запнулась. – Ах, простите мне мою рассеянность, нет, мои родные, скорее всего, не знают, что я сопровождаю донну Агнес в Арагон. Думаю, мессен де Кабаре известит мою моих матушку и кузена, но к тому времени мы будем уже далеко…

При дворе виконтессы Женевьеве понравилось. Донна Агнес отнеслась к ней благосклонно, и даже определила её в окружение своего сына. Это показалось Женевьеве проявлением высокого доверия, и ей было даже немного неловко – ведь она была, фактически, навязана виконтессе в самый тревожный час. К тому же, донна Агнес была католичкой.
Женевьева не знала, известно ли виконтессе о её вероисповедании. И это тоже слегка тяготило её. Она чувствовала себя немного виноватой в том, что не рассказала об этом сразу, но как бы это выглядело? Неподобающе.

Спрашивать о том, знают ли родные донны Отильды о том, куда она направилась из Каркассона, смысла не имело, потому что её отец сопровождал отряд – об этом Женевьева вовремя вспомнила.
- Давайте посмотрим на голубей, - она с радостью согласилась с предложением донны Отильды. Это был хороший способ хоть как-то разнообразить монотонное передвижение, во время которого приходилось думать о многом, за неимением иного занятия. А вот как раз думать об этом «многом» Женевьева не хотела.
- Мы будем посылать с ними весточки, правильно? – спросила она донну Отильду, когда они приблизились к клетке. – Интересно, они пытаются спастись, если замечают ястреба? Идут на какие-то уловки? – Женевьева задумалась о практичной стороне вопроса, но не дождалась ответа донны Отильды, потому что юный наследник виконта уже проснулся, высунул голову из повозки, и что-то лепетал на своём детском языке, явно пытаясь привлечь внимание Женевьевы. Она подъехала к повозке и слегка наклонилась в седле, чтобы быть ближе к своему новому другу:

- Эн Раймон, мы играем в новую игру. Вы едете в повозке, а я – на лошадке. А потом я вас возьму к себе, и вы тоже покатаетесь, хорошо? – конечно, Женевьева имела в виду привал, во время которого и намеревалась поиграть с малышом. – Смотрите, птичка полетела, высокоооо-высоко! – она показала рукой на одинокое оливковое дерево, из которого и выпорхнула пташка, встревоженная шумом приближающегося отряда. Юный де Тренкавель во все глаза наблюдал за беглянкой, совершающей прерывистые движения – вверх, потом вниз, потом снова резко вверх, - и залился радостным смехом.

Если бы можно было вот так взлететь, и преодолеть путь быстрее, избежав ястребов-северян…

7

- Да… конечно… - Агнес спешно набросила удерживаемый тонким обручем платок на лицо, неловко озираясь то сторонам. - Благодарю вас за заботу, эн Арно, действительно, становится людно… Если считаете нужным, я могу перебраться в повозку, чтобы скрыться от чересчур любопытных взглядов.

Донне Агнес было неприятно ее положение. Никогда прежде ей не приходилось скрывать лица, путешествуя по своим владениям. Она чувствовала себя преступницей, предательницей: после Безье Окситания каждодневно набухала мятежом, все вассалы Тренкавеля преданно стекались в город, а она – его жена и подруга, бежала в обратном направлении. Худшего унижения было трудно вообразить, разве что откровенное предательство  – переход на сторону врага, как сделал  дражайший дядюшка Раймона – властитель Тулузы. А ведь именно на его помощь так надеялся молодой виконт! Агнес не могла и не хотела понять причин, побуждающих к вероломству. Какие посулы и выгоды оно несет? Обещание богатства и власти? Жизнь?.. Но стоит ли телесная, бренная оболочка дороже чести и обетов, которые дал? Что может заставить замараться грязью  и носить остаток дней покрывало стыда? Быть может жизнь дорогого тебе человека...  любимого… или сына… которого выносила под сердцем и оберегала от любой беды, точно орлица птенца?..

Дама Агнес с тревогой взглянула на шумного малыша и вновь обратилась к шевалье Арно:

- Меня весьма беспокоит, мессен, то, как медленно мы движемся… Предлагаю оставить повозку в Памье и остаток пути везти малышей на руках, чтобы ускорить передвижение в Пиренеях.  Оставить весь ненужный груз. Одного мула оседлать для Беатрис…

8

Если бы Господь дал нам крылья…
В чистом небе свободно парили птицы, но людям небеса оставались недоступны. Разве что в последний миг жизни бренной, когда душа возносится ввысь.
А сейчас их удел жара и пыль.
- Пора бы лошадей и мулов напоить, мессен, - негромко напомнил один из мужчин, и на лбу его поблескивали капли пота: зной не щадил никого.
- Нас ждет долгая дорога, мадонна, - покачал головой эн Арно. – И мой долг доставить вас к королю в целости и сохранности, а не замучить до смерти. Подумайте о детях, они еще малы, как долго они смогут высидеть на руках, да еще на солнцепеке? Так хотя бы навес спасает.
Если дорога станет непроходимой для повозки или нам придется подниматься на горные тропы, мы избавимся от лишней поклажи. А пока…

По мере удаления от Каркассона Бедельяк успокаивался. Уже пять часов пути за спиной и, быть может, опасность существует больше в воображении путешественников, чем на самом деле. В отряде достаточно мужчин, чтобы дать отпор лихим людям, если кто-то и промышляет разбоем на тракте и прилегающих к нему дорогах и тропах. А французы… Только дьявол самолично может пустить их сейчас по следу виконтессы.
О том, что у дьявола всегда находятся пособники в мире людей, эн Арно некстати запамятовал.

Отредактировано Арно де Бедельяк (2015-01-28 23:54:48)

9

- Мой брат говорил, что  голуби – самые ловкие птицы, - рассказывала между тем Отильда, поглаживая воркующего сизокрылого сквозь прутья клетки и, казалось, совсем не обращая внимания на то, что Женевьева ее больше не слушает.
– Спасаясь от нападения, они совершают в воздухе чудесные кульбиты, кувыркаются, а еще могут камнем упасть вниз и укрыться среди ветвей.

Гюи любил голубей.
Ей так и не выдалось вчера с ним повидаться. Отец объяснил, что брат уехал из Каркассона с другими рыцарями, потому что надо подготовить окрестности к нашествию французов. Как именно подготовить, Отильда не спрашивала, бессознательно избегая разговора о войне. А теперь запоздало тревожилась о том, что с Гюи что-нибудь случится. Почему отец не взял его с собой?

Мул, везущий клетку с голубями, недовольно затряс головой и попытался свернуть с дороги куда-то в поле, но один из мужчин вовремя схватил упрямое животное под уздцы.
- Воду чует.
«Это Байроль», - догадалась Отильда. Она помнила эту дорогу, ведь дорога вела домой. К вечеру они окажутся где-то в окрестностях Мирпуа. Если раньше не вымотаются. А оттуда рукой подать до Бедельяка. И всего день пути до Фуа или до Памье.
Девушка не ошиблась, вскоре по правую руку путников блеснула вода, впереди - невысокий мост через обмелевшую от жары реку, а за мостом – виноградник на склоне холма. Обычный пейзаж здешних мест.
На берегу нашлось всего несколько деревьев, способных дать измученным путникам тень, и именно к ним без понуканий устремились мулы. Людям оставалось смириться и сделать остановку.
Отильда с удовольствием выбралась из седла и почувствовала, что после пяти часов верхом ее заметно пошатывает. Хотелось пить и умыться, поскорее смыть с лица колючую дорожную пыль.
Благодарно погладив свою терпеливую кобылу по влажной шее, донна Бедельяк повела ее на водопой. Почему-то подспудно ожидая, что эн Онфруа вскоре окажется поблизости.

10

Путешествовать по утреннему и полуденному зною было тяжело всем участникам путешествия. Накапливавшаяся усталость чем дальше, тем больше прорывалась наружу. Несколько раз из повозки доносился детский плач, который, впрочем, быстро затихал. Кормилица маленького Тренкавеля знала своё дело и умела утешить обоих молочных братьев, впервые оказавшихся так далеко от родных мест. В этом благом деле женщине помогала её задумчивая помощница, которую попыталась разговорить энергичная донна Отильда.

Говорят, чтобы лучше узнать женщину, стоит посмотреть на её мать. В случае с семьёй де Бедельяк эта мудрость не действовала: стойкая девушка, уверенно державшаяся в седле, унаследовала кое-какие черты от своего отца.

Эн Арно, несмотря на годы, оставался самым бодрым из всадников. По тому, как он разговаривал с виконтессой, де Термез решил, что командир этого похода - скорее воин, нежели утончённый придворный. Тон де Бедельяка был слегка суров для разговора с дамой, но это можно было понять. Эн Арно первый был в ответе за то, чтобы виконтесса с сыном добрались до арагонского короля живыми и невредимыми и должен был это обеспечить любой ценой.

Остальные всадники к моменту привала успели изрядно утомиться. Почти сполз с коня изжарившийся на солнце Жослен - кузен редко выбирался дальше Каркассона и не привык к долгой дороге. Иногда старчески покряхтывал Бертран, не пожелавший расставаться со своим воспитанником. Жёлчный де Люнель всю дорогу вполголоса ругал то мулов, то погоду, то северян, из-за которых пришлось пуститься в дальний путь. Де Монгай молча внимал этой тираде, тяжело дыша и утирая пот со лба. Самый невысокий и плотный из всех участников похода, в атаке он стал бы скорее помехой, чем подмогой.

Сам де Термез, увидев мост и виноградник, подумал о том, что на ночлег, скорее всего, придётся остановиться в одной из деревушек по пути. Несмотря на то, что до вечера хватало времени, сегодня отряд едва ли мог добраться до Памье, даже если бы продолжил путь с прежней скоростью. К тому же, эн Арно - католик, и вряд ли захочет искать пристанища у Добрых Людей. Хотя они охотно бы предоставили кров и пищу путникам...

Мелькнувшее перед глазами красное платье настроило рыцаря на другой лад. Спешившись, Онфруа повёл Канрита к воде вслед за ушедшей вперёд дочерью Арно де Бедельяка.

- Донна Отильда, - обратился де Термез к девушке, - примите моё почтение. Я никогда не видел, чтобы женщина с такой лёгкостью проводила несколько дней в седле. Кто научил вас ездить верхом, не уступая мужчинам?

Отредактировано Онфруа де Термез (2015-02-08 00:22:42)

11

- Вы льстите мне, эн Онфруа, - вздохнула девушка. – Я едва жива.

В каждой даме за хрупкой внешностью таится недюжинная выносливость, предопределенная природой, ведь женщине суждено вынашивать младенцев в  своем чреве, а это куда более серьезное испытание, чем езда верхом.
Несмотря на это, донна де Бедельяк чувствовала себя измученной и утешала себя мыслью о том, что скоро она окажется дома. Как именно, Отильда не знала, но надеялась, что отец изыщет способ или свернуть к Бедельяку всем отрядом, или позволить ей проделать часть пути самостоятельно. Ведь тут, «в тылу», ей не наткнуться на крестоносцев, как по дороге в аббатство.

Кобыла жадно пила воду, негромко всхрапывая.
Юная окситанка наклонилась, опустив в реку ладонь, чувствуя, как течение несет воду сквозь пальцы приятно холодящим кожу потоком. Глядя на эту реку, она вспоминала другую. И другое. И в какой-то момент невольно отдернула руку, - девушке показалось, что прозрачная вода окрасилась кровью. Неужели это воспоминание будет преследовать ее до конца дней?

За их спинами под сенью старых олив путники обустраивали временную стоянку. Отильда поняла, что отец сознательно избегает людных мест, замков и деревень, хоть там кортеж виконтессы мог бы расположиться с большими удобствами, да и с большими почестями. Это было странно и непривычно. Недоверие.
Еще одни зло, что принесли французы в их край, даже туда, куда еще не ступила их нога. Недоверие.

- Эн Онфруа, как так вышло, что вы тоже сопровождаете донну Агнес? - спросила Отильда, усаживаясь на покатом берегу у воды. Это эн Раймон вас выбрал, или мой отец?

Девушка вспомнила вчерашний разговор с покровительницей о перспективах своего замужества, и на чистое лицо ее легла едва заметная тень сомнения.

12

- Иди ко мне, беги скорее, мой дорогой! – дама Агнес присела, протягивая сыну руки. Ножки в крохотных кожаных сапожках радостно отмерили несколько шагов, и мальчик оказался в плену материнских объятий. Виконтесса нежно прижала сына к себе, ласково коснулась губами его лба. Густые пряди волос, еще довольно светлые, у корней отливали темно-русым, высокий лоб,  пытливые карие глаза, красиво очерченная линия губ, выдающая упрямство нрава – Раймон многое унаследовал от отца. «Подарил бы ему небесный отец хотя бы каплю везения!» - Агнес прижалась к сыну щекой, пряча слезы, долго не могла отнять его от себя, ерошила непослушные вихры, покрывала его розовое личико и ладошки поцелуями, шептала ему на ухо молитвы из евангелия добрых людей, которые, написанные на родном языке, ложились на сердце легче и охотнее строгой и бездушной латыни. «…Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен…  не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень…падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится. Ибо Ангелам Своим заповедает о тебе - охранять тебя на всех путях твоих: на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею…»
Малыш, не понимая сути сказанного, принимал материнскую нежность и тихонько прыскал смехом, когда слова щекотали его ухо. Ухватившись ручонками за материнскую шею, он со всех своих силенок обнимал ее.
Наконец, играя, Раймон нащупал на груди виконтессы тонкую цепочку и потянул ее к себе, извлекая из-под плотно сидящей материи небольшой серебряный медальон.
- Ах, мой милый! Это свадебный подарок твоего отца, – мадонна сняла украшение и повертела в тонких пальцах, - смотри, он с секретом…
Едва слышный щелчок приподнял инкрустированную золотом и эмалью крышку – под ней обнаружилась тонко вырезанная в металле виньетка, сплетенная из заглавных букв имени владетеля Альби, Амбьяле, Безье, Каркассона и Разеса…
Ребенок удивленно захлопал глазенками, мамина безделушка пришлась ему по вкусу. Раймон потянулся к медальону, намереваясь овладеть им и повторить фокус с открыванием крышечки.  – Нет-нет, дорогой, нельзя! Все, больше не открывается. Будешь послушным мальчиком, когда-нибудь покажу секретик снова. – Агнес улыбнулась и спрятала медальон на привычное место. – Пойдем лучше посмотрим, как лошадки воду пьют.
Осторожно ведя сына за руку, дама Агнес спустилась к реке. Де Монгай и де Люнель блаженно растянулись прямо на берегу, распоясавшись, скинув обувь, они подставляли голые пятки жаркому солнцу. Бертран занимался лошадьми, чуть поодаль ворковали Онфруа и Отильда. В тени деревьев, Беатрис кормила грудью сына, воспользовавшись минутой уединения. Молочный брат Раймона был куда более покладистым и спокойным ребенком.
Пройдя немного вдоль берега, виконтесса наткнулась на Женевьеву. Девушка пребывала в одиночестве.
- Смотри, Раймон, кого мы нашли! Твоя любимая дама!
Агнес радушно улыбнулась,  обращаясь к девушке: - милая Женевьева, как вы переносите дорогу? Не сожалеете, что отправились со мной?

13

- Ни то и ни другое, донна Отильда. Я сам вызвался сопровождать виконтессу с сыном, - признался де Термез. – Разве я мог поступить иначе?

Рыцарь редко тратил много времени на принятие того или иного решения. В его картине мира ситуация была проста: если дело касается сюзерена, его семьи, либо близких самого де Термеза, действовать нужно немедленно. Помнится, когда-то отец учил, что подобное поведение должно быть естественным для рыцаря.

При этом, заметил Онфруа про себя, ни виконт де Тренкавель, ни Арно де Бедельяк не противились его решению. При этом реакция второго из них радовала рыцаря больше – значит, он смог произвести благоприятное впечатление на отца своей собеседницы. Само же сопровождение донны Агнес, вопреки тревожным мыслям, пока не было отмечено трудностями. Было ли причиной тому чутьё Арно де Бедельяка, который выбрал наиболее безопасный путь, либо в дело вмешались божественные силы, де Термез не знал. Сейчас, беседуя в тени деревьев с донной Отильдой, он решил хотя бы на краткий миг отдыха забыть о предстоящих делах.

Тем не менее, делать этого не стоило. Привал не мог длиться долго – до наступления темноты нужно было преодолеть ещё несколько лье, чтобы побыстрее достичь владений короля Арагона. Будь у них в запасе чуть больше времени, Онфруа бы предложил Арно де Бедельяку заночевать в деревушке, шум которой доносился из-за моста. Увы, обстоятельства не оставляли такой возможности. Но поговорить с командиром похода де Термез всё же намеревался – следовало узнать о том, сколько будет длиться отдых и в каком направлении придётся двинуться дальше.

Тем не менее, оставлять донну Отильду не хотелось и рыцарь решил дождаться, пока отец девушки подойдёт к ручью, чтобы ненадолго укрыться от солнца и смыть с лица дорожную пыль.

14

Вскоре так и произошло. Убедившись, что все мужчины знают свое дело и семейство виконта Тренкавеля, вверенное его заботам, - в безопасности, эн Арно позволил себе на короткое время забыть о долге командира и вспомнить об обязанностях отца. Странно было осознавать, что дочь, которую он в последние годы видел нечасто и потому продолжал считать ребенком, успела вырасти, и теперь другие мужчины смотрят на нее, как на привлекательную женщину. Вот, например, шевалье де Термез. Едва Бедельяк потерял молодого рыцаря из виду, он догадался, что найдет его рядом с дочерью. И не ошибся. Только вот не мог понять, радует его собственная догадливость, или печалит.
Если бы эн Арно имел возможность посоветоваться сейчас с другими отцами взрослых дочерей, он бы не удивлялся тому, что девочки всегда вырастают быстро и внезапно. Так вышло, что вечно занятый своими мужскими делами, обязанностями и долгом рыцарь никогда раньше об этом не задумывался.

- Отильда, - окликнул он дочь, с беспокойством вглядываясь в родное лицо, не смотря на присущую юности свежесть заметно отмеченное усталостью. – Я надеюсь на то, что нам удастся заночевать в Мирпуа. Там я смогу попросить эна Пьера-Роже проводить тебя в Бедельяк.

Сказанное означало, что эн Арно, после долгих размышлений, все же счел родной замок более подходящим для дочери местом, чем владения короля Пере.
Пьер-Роже де Мирпуа к тому же был вассалом графа де Фуа и добрым знакомым самого Бедельяка, он не откажет в просьбе позаботиться об его дочери. Единственное, что смущало рыцаря – все семейство Мирпуа явно стояло на стороне «добрых людей», а глава его еще пять лет назад, передав бразды правления сыну, принял Утешение из рук Гильяберта де Кастра. Эну Арно не хотелось, чтобы имя виконтессы де Тренкавель связывали с теми, кого Папа объявил еретиками. Подобная связь сейчас, когда будущее неопределенно, могла послужить причиной для крестоносцев чинить ей обиды, а для Педро Католика, не смотря на родство, - отказать в покровительстве.
«Если не стараться во что бы то ни стало дотянуть до бастиды, а просто стать лагерем неподалеку, - размышлял эн Арно, - это будет лучше для всех нас».

- Как вы полагаете, эн Онфруа, – спросил он у молодого рыцаря, - стоит ли нам спешить сейчас, или лучше пощадить себя и лошадей? Пока дорога не дает нам поводов для беспокойства…

15

Короткий привал рассредоточил их небольшой отряд, разбив на небольшие группки. Люди виконтессы занимались своими хозяйственными, так сказать, делами, Бедельяки и де Термез что-то обсуждали, а Женевьева, оставшись одна, присела на старую корягу, выброшенную на берег, наверное, ещё тогда, когда её на свете не было. Лучше было бы, конечно, пройтись, размять ноги после поездки верхом, но Женевьева чувствовала себя неловко – слоняться на глазах у довольно бесцеремонно развалившихся на берегу людей донны Агнес она не хотела. Носком Женевьева ковыряла мелкие камешки, увязшие в речно иле, обреченном на высыхание в эту жаркую летнюю пору.

Мысли её были далеко отсюда, в горном замке жизнерадостного рыцаря де Кабаре, где сейчас в горячечном бреду металась её маленькая сестрёнка. Каталина была всё ещё жива, Женеьвева это чувствовала. Но девочке было очень больно, и это Женевьева чувствовала тоже. А может, это чувство вины, никак не желавшее оставить её в покое?

Спасение от угрызений совести пришло в виде самой виконтессы. Женевьева ловко соскочила с коряги и склонила голову в знак почтения:
- Как я могу жалеть о таком, донна? Вы удостоили меня чести сопровождать вас, - отвечала Женевьева, не зная, как себя вести с виконтессой. Бедная девчушка из высокогорного замка превратилась в придворную даму самой могущественной женщины в округе, а к такому её не готовили. Женевьева чувствовала себя неловко, боясь оплошать буквально во всем. Единственное, что у неё получалось хорошо и непринужденно – это общение с сыном виконтессы. Поэтому Женевьева наклонилась к земле, достала из-под камня ракушку, обмыла её в воде и протянула малышу. – Эн Раймон, кажется, очень доволен приключением, - предположила она, любуясь, как юный виконт внимательно рассматривает её подарок. – Вы не утомились, донна Агнес?

16

Виконтесса побледнела. Она слышала Женевьеву, но не находила сил ответить на ее вопрос: все внимание Агнес было приковано к  извлеченному из-под камня «подарку».
Мокрая ракушка в пальчиках ее сына  блестела на солнце, и малыш Раймон с любопытством разглядывал ее серо-голубой панцирь.
Внезапная слабость подкосила ноги госпожи, она едва успела опуститься на корягу, минуту назад служившей опорой юной фрейлине. Виконтесса в растерянности гладила свои колени,  расправляя складки широкого подола, понизу окаймленного узором: в точности повторяющийся мягкий зигзаг украшал створки жемчужницы, отданной ребенку. Панцирь раковины был совсем новенький – плотно сжатые створки были без сколов и повреждений, не истерты и не изъедены до внутреннего, перламутрового слоя.
И тут Агнес, не выдержав внутреннего напряжения, расплакалась. Она то прижимала ладони ко рту, сдерживая рыдания, то решительно вытирала глаза, стремясь остановить непрошенные слезы, размазывала их по пыльным щекам; то вдруг начинала нервно дергать неподдающиеся завязки лифа…
- Ева, прошу, помоги мне ослабить шнуровку! – в отчаянии прошептала дама Агнес, поднимая на донну Мираваль печальные глаза. – Не знаю, как объяснить тебе – ты, верно, сочтешь меня сумасшедшей… Вчерашней ночью мне снился сон... Жуткий сон… Я проснулась в холодном поту… Какое счастье, что эн Раймон был со мною, держал меня в объятьях, успокаивал… Он говорил, я кричала и плакала во сне… Ах, Женевьева, милая Женевьева! Я не стала рассказывать мужу о ночном видении, сочла его пустяком, бесовским наваждением - и вот теперь оно снова напоминает о себе! – виконтесса с ужасом во взоре указала на ракушку в руках малыша. - Ты станешь смеяться, но я видела ее во сне. Видела, как ее извлекли из-под камня и затем безжалостно раздавили панцирь, выдавливая через осколки мягкое тело… И еще… еще мне снился всадник. Надменный всадник… И он имел надо мною власть. Я не видела ясно его лица, помню только, у него был дьявольски красный рот. Это ужасно! – виконтессу передернуло от отвращения и брезгливости, словно кошмарный всадник не был частью ее тревожного сновидения, а стоял перед женщиной воочию, вместо собственной фрейлины.

17

- Я бы тронулся в путь, эн Арно, - сказал де Термез после недолгого раздумья. – Владения Его Величества всё ещё неблизко, но до наступления темноты мы ещё можем преодолеть несколько лье и, возможно, доберёмся до Мирпуа.

Онфруа говорил скрепя сердце. Он понимал, что ехать дальше, когда воздух дрожит от летнего зноя, будет испытанием для доброй половины отряда - женщин, детей, а также для старого Бертрана и тучного де Монгая. Но промедление не принесло бы облегчения – жара продлится до самой осени, а ко двору короля Пере следует попасть как можно быстрее. Впрочем, окончательное решение всё равно за эном Арно.
Пока два рыцаря совещались, их спутники наслаждались короткими минутами отдыха, стараясь набраться сил до конца поездки.

Чуть отошла в сторону, чтобы не мешать разговору мужчин, донна Отильда. Решение отца отправить её домой с Пьером-Роже де Мирпуа не пришлось по вкусу де Термезу – он бы с удовольствием сопроводил девушку сам, но романтические порывы нельзя было ставить выше обязательств перед де Тренкавелем и его супругой.
Что до донны Агнес, то, несмотря на византийское достоинство, с которым она преодолевала тяготы пути, душевные силы оставили её. Тень дерева частично скрывала виконтессу и Женевьеву де Мираваль от их спутников, но обрывки разговора двух женщин долетали до де Термеза. Он не вслушивался в слова, однако различал интонации – отчаяние в голосе Агнес де Монпелье и попытки донны Женевьевы успокоить свою госпожу.

Тем временем в воздухе раздался жалобный рёв мула, за которым последовал громкий треск. Пока Бертран, несмотря на почтенные годы и усталость, занимался лошадьми, а прочие члены отряда разбрелись по поляне, мулы по-прежнему стояли запряжёнными. Один из них принялся объедать траву вокруг себя, с чем быстро справился и решил покуситься на заросли донника и мышиной вики, которые облюбовал другой мул. Тот немедленно дал отпор обидчику, поднявшись за задние копыта и махнув в воздухе передними. Это подействовало, но дорогой ценой.

Когда первый из мулов вернулся обратно, его противник, защитивший свои «владения», попытался полакомиться сочной травой. Но повозка, которую он тащил, не выдержала драки и при очередном движении тащившего её животного одно из задних колёс со скрипом отвалилось. Другой мул, тащивший клетку с голубями, от резкого звука испуганно шарахнулся в сторону.

18

- О, мадонна... - Женевьева была совершенно сбита с толку таким внезапным проявлением чувств со стороны новой госпожи. А может, это просто сама Женевьева была столь непочтительна и погружена в свои мысли, что не заметила на лице донны Агнес следов тревоги от происходящего, и, возможно, чего-то более глубокого. Ведь если виконтесса не сумела сдержать слёз при свидетелях, значит, с момента пробуждения из того самого сна она не знала покоя. - Вот, мадонна, возьмите, - она протянула госпоже свой платок, а потом слегка приобняла за плечи, не будучи уверенной в том, позволителен ли такой жест со стороны фрейлины, но твердо зная, что это как раз то, что нужно донне Агнес в данную минуту. - Сейчас, мадонна, сейчас, - Женевьева вспомнила о просьбе виконтессы ослабить шнуровку, и принялась за это слегка дрожащими руками.

- Мадонна, это ведь может быть просто совпадение, - хотя сама фрейлина не до конца верила в то, что говорила. Ей часто доводилось слышать о вещих сновидениях, и кто мог бы поручиться, что донна Агнес не увидела свою судьбу? Однако ракушку в руках испуганного плачем матери никто не разбил, она была целой и невредимой. Кормилица, привлеченная шумом, тотчас закончила кормить своего сына, и наспех зашнуровав лиф, поспешила к Раймону, не выпуска из рук собственного сына. Она увлекла юного виконта в сторону, а Женевьева продолжила увещевать госпожу. - Это все из-за напряжения, мадонна. Шутка ли - армия крестоносцев, ваш вынужденный отъезд, тревога... - Женевьева наконец справилась со шнуровкой, и огляделась по сторонам в поисках кого-нибудь, кто смог бы принести донне Агнес воды. Как назло, кормилица была занята, а донну Отильду юная фрейлина нигде не видела. В это время со стороны повозки раздался шум, сопровождаемый каким-то настораживающим треском. Женевьева настрожилась, но госпожу не оставила.

Отредактировано Женевьева де Мираваль (2015-03-02 20:48:59)

19

Следом за скрипом и треском последовала запоздалая и уже бесполезная ругань. Это возница, оставивший без присмотра повозку и отлучившийся по делам, которые мужчинам не пристало справлять на виду в присутствии сразу трех знатных дам и девиц, увидел, что за беда случилась из-за его недосмотра. Когда человек совершает ошибку, он естественным образом пытается сделать виноватой бессловесную тварь, и вот теперь мулам доставалось разом за все капризы и коленца, что они выкидывали по дороге.

- Перестаньте, вы же до смерти перепугаете голубей! - вмешалась в происходящее Отильда, которая, как послушная дочь, покинула отца и шевалье де Термеза, чтобы не мешать их разговору. Птицы бились в покосившейся на спине мула клетке, и поначалу юная окситанка полагала главную беду в их волнении. А потом она увидела колесо.

- Да что голуби, вы поглядите, донна, что натворили эти дети ослов! – продолжал причитать возница. - Хорошо, если просто ступица с оси соскочила. А если ось треснула, то нам и вовсе беда.

Тут к остальным присоединилась Беатрис, закончившая кормить своего малыша, и только руками всплеснула, глядя на постигшее ее средство передвижения несчастье.

- Что же теперь делать?

- Чинить, что же еще, - заключил подошедший Бедельяк, с неодобрением глядя на допустившего столь досадный промах возницу. Тот, чувствуя желание хоть как-то оправдаться под тяжелым взглядом рыцаря, принялся осматривать землю. И на этот раз решил возложить часть вины на мать-природу.
Весной паводком размыло прибрежную глину, затем вездесущий дерн скрыл от глаз каверны, в одну из которых и угодило колесо повозки.

- Эн Арно, ну кто же мог знать, тут яма травой заросла!

- Распрячь мула надо было. Да чего уж теперь говорить, - командир отряда махнул рукой, дивясь тому, с какой предупредительностью судьба исполняет пожелание виконтессы оставить повозку. Они не то, что до Пирееев, даже до Мирпуа еще не добрались.
В общем, ничего ужасного не произошло, если поломка серьезная, можно было послать в ближайшую деревню за плотником или кузнецом. А можно просто оставить эту повозку тут и попросить новую у Пьера-Роже [де Мирпуа], когда они доберутся до его владений. Путешествовать вовсе без повозки эн Арно по-прежнему отказывался. Ведь она служила защитой не только от солнца и пыли, но и от непогоды, разразись над ними гроза, а так же предполагалась местом ночлега для женщин и детей, если вдруг поблизости не найдется человеческого жилья.

- Выходит, наша остановка немного затянется. Эн Бертран, эн Жослен, натяните для дам тент. Беатрис, передайте донне Агнес, что и она, и дети, и девушки имеют возможность немного вздремнуть, пока мужчины занимаются ремонтом.

- Можно, я отправлю в Каркассон голубя? – попросила Отильда.

- Я думал, что с этим можно обождать до вечера, - вздохнул ее отец. – Но… Почему бы нет? Не забудь спросить у своей госпожи, быть может, она хочет что-то передать своему супругу.

Отредактировано Отильда де Бедельяк (2015-03-02 19:11:30)

20

- Ах, милая, видит Бог, – я не ошиблась, выбирая тебя в спутницы! Всеблагой Отец подарил тебе отзывчивое сердце и кроткий нрав, что дает мне основания надеяться увидеть твою искреннюю и безусловную преданность своей госпоже. - Агнес приняла платок из рук Женевьевы, коротко вздохнув, и задумчиво рассматривая брошенную Раймоном ракушку. – Нервы совсем растрепались. А ведь все время на виду - приходится держать лицо… Да, ты права – все эти странные видения от утомления, от множества забот: даже ночью сердце не знает покоя. Епископ Бернат во время последней мессы окрестил ночные кошмары мякиной и суетными видениями, исчезающими, как утренний туман.– виконтесса давно собиралась поговорить с Женевьевой о ее вере. Досужие придворные сплетники то и дело судачили о сестре блистательного трубадура Раймона де Мираваля – мол, впавшая в аскезу Женевьева отличается крайней скромностью и воздержанием, ограничивает себя во всех удовольствиях и собирается пойти дальше - стать Совершенной. А ведь такая красавица! Это было еще одним поводом увезти кузину Раймона подальше от Каркассона – Аньес опасалась за судьбу молодой еретички. Ничего, при пышном дворе Педро Арагонского, девушка быстро выбросит все глупости из своей хорошенькой головки.
Но, увы,  разговору не суждено было состояться из-за суматохи вокруг мулов и телеги.
Негодующее ржание и перебранка шевалье с возничим заставила отложить беседу и подойти к собравшимся у реки спутникам. Ухватив разговор непоседливой Отильды с отцом, виконтесса улыбнулась и согласно кивнула.
- Пожалуйста, донна, напишите господину виконту, что его сын прекрасно переносит дорогу, а жена шлет с этой голубкой свою необъятную нежность. И что обедать мы будем у Пьера-Роже в Мирпуа. Не стоит расстраивать виконта такими досадными мелочами, как соскочившее колесо.

Отредактировано Агнес де Монпелье (2015-03-03 00:35:31)


Вы здесь » Рыцарские истории » ➤ Непрощенная земля » Долог путь до Арагона